Сеть созвездий - Леонид Крестов

   - Еще один шаг, и я положу тебя прямо здесь, Мрак. - Без тени иронии или улыбки, произнес он, словно и в правду говорил все это всерьез.

   - Эля перебрал? Или головой приложился о что-то? - Все так же не верил я, в его убедительно разыгранное представление, ожидая, когда же мой приятель наконец рассмеется, убирая оружие, но он отчего-то совершенно не торопился этого делать. - Заканчивай это, Карл. - Не отличаясь особым терпением, потребовал я. - Мне нужно просто поговорить, и у меня совершенно нет времени на все твои фокусы.

   - Ну конечно, просто поговорить, как же. - Презрительно фыркнул он. - Франку и Эльденалю ты сказал то же самое, перед тем, как прирезать?

   - Что? - Известие о смерти пары контрабандистов, оба из которых еще прошлым вечером были живы, здоровы, и сидели у Рида, оказались для меня полнейшей, шокирующей неожиданностью, которая мгновенно наталкивала на определенные, невнятные подозрения, и размышления. - Прошлой ночью пытались убить и меня...

   - Жаль, что не вышло, - перебил меня он. - Тогда мне сейчас не пришлось бы делать этого самому.

   - Да, что ты несешь?! - Наконец не выдержал я, совершенно не понимая, какая муха его укусила, и что твориться с моим, прежде всегда таким дружелюбным, приятелем.

   - Не прикидывайся невинной овечкой, Мрак, мы оба знаем зачем ты здесь, на самом деле. Новости в этом городе разносятся быстро. Хочешь убить и меня? Решил избавиться от всех? Не думал, что ты отважишься сделать это, да еще и вот так, нагло, прямо на улице, в самый разгар людного дня, на глазах у прохожих, но слухи о твоей поехавшей крыше, которым я признаться не верил, похоже оказались не так уж преувеличены, и куда ближе к истине, чем я полагал.

   - Это уже совсем не смешно, Карл. - Сурово нахмурился я, все меньше понимая, что сейчас происходит.

   - Разве похоже, что я смеюсь? - Боязливо не отрывая одной ладони от рукояти меча, он сунул вторую руку куда-то под плащ, и извлек из внутреннего, нагрудного кармана небольшой, и блестящий, словно специально отполированный, матово черный шарик, напоминающий большую жемчужину. - Видишь это? - Злорадно усмехнулся он мне, торжествующей улыбкой победителя, поставившего ногу на грудь пораженного в сраженье соперника. - Только попробуй приблизиться, и никакой зачарованный меч тебя уже не спасет. Я выпущу тень на волю.

   - Да ты с ума спятил! - В ужасе попятился я назад, рассмотрев это плененное сложными чарами порождение Бездны. - Мы же на острове! Здесь полно мирных граждан! Они даже убежать от нее не успеют!

   - Именно по этому ты оставишь меня в покое, и позволишь уйти. - Не сводя с меня пристального взора, и не выпуская шарик из рук, он спиной, медленно и осторожно, пятился назад, до ближайшего поворота, и как только поравнялся с проходом, тут же метнулся в узкий проулок так быстро, словно бы и в правду в серьез опасался, что я попытаюсь ударить в его незащищенную спину, или брошусь в погоню.

   Первые несколько минут я даже с места не двигался, но вовсе не дл того, что бы позволить Карлу убраться подальше, и не дать ему выпустить кровожадную тень на улицы города. Стоя как вкопанный, я с трудом переваривал все случившееся. Оно ни как не желало укладываться у меня в голове, и даже подумав не стоит ли сообщить ближайшему патрулю стражи о разгуливающим по городу безумном глодаре, с опасной тварью в руках, я решил все же с этим не торопиться, и не рубить голов с горяча, прежде чем не начну понимать что же случилось с моим верным приятелем, и не разберусь со всей этой странной историей, хотя бы от части. Сделать это наверняка, можно было лишь в одном единственном месте, на всем этом острове, и больше не став терять времени даром, я отправился за ответами прямиком к Риду.

   Одноглазый трактирщик всегда был незаменимым хранилищем знаний и источником информации. Зная весь черный рынок как свои пять пальцев, он не редко давал нам ценные советы, где можно было сбыть контрабанду дороже, или предупреждал о недобросовестности тех или иных скупщиков. Предостерегал от многих гиблых мест Мертвого мира, чем наверняка спас не один десяток жизней контрабандистов, и всегда был в курсе всех последних событий на острове. Он знал все самые свежие слухи и сплетни, и казалось, что ни одно, даже самое мелкое, и не заслуживающее ни какого внимания происшествие, хоть как-то связанное с одной из глодарских команд, не может обойтись без пристального внимания его единственного, серого глаза. Рид всегда знал все о своих посетителях, и проделываемых ими темных делах. Он мог рассказать мне о тройке не состоявшихся убийц, повстречавшихся мне прошлой ночью, и именно за этими сведениями я и направлялся в излюбленную таверну всех местных контрабандистов, когда повстречал обезумившего коллегу по ремеслу. Эта встреча лишь удвоила список интересовавших меня вопросов, адресованный старику, и потеряв уже достаточно времени попусту, я все же решил не искушать судьбу лишний раз, намеренно отправился вперед дальней дорогой, что бы наверняка избежать повторной встречи с рыжим контрабандистом, и поспешно свернул на извилистую улицу Полдня.

   В самом ее конце, видимая из любой точке на нашем острове, возвышалась древняя часовая башня. Когда-то, очень давно, весь Город-на-грани узнавал время по ее циферблатам, и в отсутствии солнца или луны над головой, без видимой разницы, между ночью и днем, это монументальное строение, было самой полезной, и незаменимой постройкой на всем нашем острове. Но время беспощадно ко всем, и даже самые надежные механизмы, призванные следить за его бегом, не могут быть вечны.

   Сейчас эта башня уже давно стояла заброшенной, пустынной и мертвой. Городская легенда гласила, что все это здание было проклято неведомой злобной силой и местные жители, старались держаться подальше, обходя его стороной. Они рассказывали, что каждый, некогда работавший в ней часовщик, рано или поздно подцеплял неведомую, неизлечимую хворь, медленно, но верно обращавшую людей в камень, и ни какие снадобья или заклятья не могли спасти его от неминуемой, верной гибели. Люди верили, что уродливые каменные горгульи, украшающие верх башни, прежде были живыми людьми, и рассказывали, что ни один часовщик, или каменщик, стоило ему только услышать об этом месте, не желал даже близко приближаться к проклятой башне, и не соглашался брать денег за ее столь рискованное, но необходимое городу восстановление.

   Не знаю была ли в этих историях хотя бы одна, крошечная крупица правды, или все было вымыслом чистой воды, а городской Магистрат попросту жалел денег на дорогостоящие ремонт и реставрацию, но когда я, много лет назад впервые оказался на острове, башня уже была заброшена, и из некогда самого примечательного строения, давно превратилась в самую не нужную и ветхую развалину во всем нашем городе. Стрелки часов стояли на месте, замерев ровно на руне двенадцать, гулкий колокол давно уже не звенел на самом верху, оповещая всех о наступлении нового дня, по каменным стенам расползались широкие трещины, кровля прогнила и обвалилась, а сама башня заметно накренилась прямо на тротуар, словно согнувшийся под тяжестью лет, седовласый старик, и сейчас городской Магистрат давно уже перестал заикаться о реставрации, обещая в скором времени и вовсе сравнять эту древность с землей, и грозился возвести на ее месте новый, роскошный и многоэтажный павильон для торговли.