Беспощадная истина - Майк Тайсон

– Я родился с этой болезнью, и я ничего не могу с этим поделать. Возможно, именно по этой причине мне хорошо удается то, что я делаю. Это похоже на переход от крайне депрессивного состояния к крайне возбужденному, и по времени период крайне возбужденного состояния существенно преобладает. Признаюсь, я был против приема необходимых лекарств, но без них я чувствую себя словно обкуренный, не могу уснуть в течение трех или четырех дней, постоянно мечусь. Я превращаюсь в какого-то параноика, это просто ненормально, – высказался я.

Тут вмешалась Робин:

– Он находился в таком состоянии в течение многих лет, и все это игнорировали. Требуется много сил, чтобы спасти Майкла. Эту проблему нельзя решить, просто наложив бактерицидный пластырь. Надо прежде всего позаботиться о том, чтобы этот парень нормально прожил остаток своей жизни, а не о том, чтобы он вновь дрался. Мы будем проводить курс лечения вместе.

Теперь, когда я, принимая эти таблетки, вновь стал зомби, Беспощадная-дубль-два решила, что Камилла должна сойти со сцены. Я как раз начал оплачивать расходы Камиллы, накопившиеся после смерти Джимми. Руфь и Робин сказали Камилле, что если я собираюсь оплачивать все расходы по дому, то дом должен быть переписан на мое имя. Когда они сообщили мне об этом, я вышел из себя. «Ты что, мать твою, совсем с ума съехала, сука?» – сказал я Робин. На следующий день Робин вновь позвонила Камилле и велела ей убираться из моей жизни. В то время я ничего не знал об этом.

Меня все спрашивают о той злополучной передаче телепрограммы вечерних новостей «20/20». Ее ведущая Барбара Уолтерс совсем недавно переживала, что разрушила наш брак. Если бы это было правдой, я был бы не против того, чтобы она взяла у нас интервью гораздо раньше. Самое забавное в связи с этой передачей заключается в том, что, как я недавно узнал, Робин даже не должна была в ней участвовать. Там был эпизод с Кейтоном в его офисе. Затем съемочная группа пришла в наш дом, чтобы снять отдельно меня и Безжалостную. Как только она собралась закругляться, Робин отвела Барбару в сторону и сообщила ей, что та до сих пор не знает всей правды.

Полагаю, Робин прекрасно понимала, что Барбара проглотит наживку.

Я понятия не имел, что Робин собиралась сказать, когда они ставили меня за ней, сидевшей на диване. Они вновь включили камеры. Началось все достаточно безобидно.

– Вы окончили колледж, имеете образование, являетесь актрисой. А за вами – человек без полного среднего образования, который побывал в исправительном заведении. Вы очень разные, по крайней мере, на первый взгляд. Почему вы его любите? – задала Барбара вопрос Робин.

– Потому что он умен и находчив, а еще потому что он добрый, он просто удивительно добр. Майкл любит меня больше всех в мире. Я чувствую, что он нуждается во мне, и это мне очень нравится, – принялась она изливать свои чувства.

– Вот поэтому-то я и люблю ее. Она, действительно, чувствует, что может защитить меня, – добавил я. В этот момент я словно услышал крик Каса: «Лицемерная сволочь!»

– У вас не было брачного договора? – спросила Барбара.

– А в нем есть необходимость? – ответила Робин. – Мы поженились, чтобы навсегда быть вместе. И не собирались разводиться.

Затем Барбара спросила, что я думаю по этому поводу.

– Если вы собираетесь вступать с кем-то в брак, значит, вы доверяете ему, в этом-то как раз и заключается брак – быть вместе всю оставшуюся жизнь. У меня миллионы долларов, и моей жене достаточно о чем-то попросить, чтобы получить все, что у меня есть. Если она захочет это прямо сейчас – пожалуйста, она может брать. Она может уйти прямо сейчас, взять все, что у меня есть, и просто уйти. У нее есть право на это, у нее есть власть, чтобы так поступить. Сейчас она еще со мной, она терпит мои выходки, и я люблю свою жену.

Затем обстановка стала накаляться.

– Робин, мы читали, что он бил вас, что в России он преследовал вас и вашу мать. Мы читали, что у Майка очень неуравновешенный характер. Это так? – спросила Барбара.

– Да, характер у него чрезвычайно неуравновешенный. У него есть черта, которая пугает. Майклу нравится угрожать, если не сказать больше. Бывают моменты, когда он не может контролировать себя, и это пугает меня, и мою мать, и окружающих. Это весьма тревожит.

В тот момент я не был под наркотиками, но почувствовал себя именно так. Я не мог поверить, что она говорила все это дерьмо.

– И что же происходит? – подстрекала ее Барбара.

– Он теряет над собой контроль, бросается на всех, кричит…

– Он бьет вас?

– Он встряхивает, толкает, поднимает в воздух. Иногда я думаю, что он пытается запугать меня. Когда это бывало прежде, я полагала, что смогу справиться с этим, но в последнее время я стала бояться. Я начала очень сильно бояться. Майкл страдает маниакально-депрессивным психозом, это факт.

Я слышал все это дерьмо от собственной жены, зная, что оно транслируется для многомиллионной аудитории. Она утверждала, что наш брак был пыткой, сущим адом, что ничего хуже она не могла себе и вообразить. Я кипел от злости, но старался сохранять хладнокровие. Это было неслыханное, подлое предательство.

– Я не знаю, что Майк Тайсон вообще будет делать без моей матери. Она скрепляла нашу семью, – продолжала Робин. – Если мы оставим Майкла и я вернусь к своей маме и сестре, то он, несомненно, останется совершенно один, а я бы не хотела, чтобы это случилось. Ему бы стало так плохо, что, боюсь, в один прекрасный день он, все обдумав и поняв, может покончить с собой или причинить кому-нибудь вред. Без всякого сомнения, такое вполне может случиться.

Я не знал, что и сказать. Я никогда ранее не имел дела с чем-либо подобным. Когда я сейчас мысленно возвращаюсь к этой сцене, я не могу поверить, что я просто сидел и ничего не произносил. Но, опять-таки, ведь они как раз и добивались того, чтобы я перед камерами врезал ей по ее гребаному лицу и принялся сходить с ума. Поэтому я оставался совершенно спокойным. Знаю, от меня ожидали, что я озверею в прямом эфире, начну рвать и метать. Полагаю, что именно в этом и заключалась вся задумка. Но это обернулось против них самих.

Мои друзья были возмущены поступком Робин. Я получил сотни разгневанных звонков. Несколько дней спустя я все еще был зол. Мы все – Робин, Рут и я – были дома в Нью-Джерси, когда я вышел из себя и принялся бить стаканы, тарелки и пустые бутылки из-под шампанского. Там была Ольга, и она позвонила в полицию. Приехали копы, я встретил их у входной двери и вежливо заверил, что все было в порядке, что я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Один полицейский остался со мной, а другой пошел с Робин – она показала ему разгром на кухне. Полицейский, остававшийся со мною, сказал мне, что Робин была обеспокоена в связи с тем, что я учинил на кухне.