Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

— Леди Рирдон? — озадаченно переспросила Элизабет. — Вы имеете в виду бал Двенадцатой ночи? Она даже не заметит нашего отсутствия в такой толпе. Я давно отослала ей наши извинения.

На одиннадцатый день после Рождества Джейн подарила мужу дочку, сразу же признанную всеми, кто ее видел, самым красивым младенцем на свете. Крошечная Элизабет Анджелайна Бингли гугукала и спала, и делала множество неприличных младенческих дел и в Перевернутый день и, к сожалению, на Двенадцатую ночь тоже.

Еще две недели промелькнули. Эдвард Тернер возвратился к своим обязанностям. Миссис Беннет писала Китти пугающие письма по поводу свадебных нарядов. Мистеру Беннету предстояло встретить их в Лондоне, чтобы отвезти Китти домой. Заявив, что она никогда не сможет разлучиться с малюткой Элизабет Анджелайной, Кэролайн каким-то образом все же набралась мужества перед разлукой и первой запрыгнула в карету, отъезжающую в Лондон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

В феврале в гостинице в Меритоне остановились очень важные, гости. Даже если бы дом в Лонгборне был втрое больше, там не хватило бы места, чтобы одновременно разместить Джорджа Уикхема и Фицуильяма Дарси. Когда Дарси предпочел остановиться в гостинице, все вздохнули с облегчением.

Лидия приехала в Хартфордшир в карете Бингли и тут же с радостью оказалась в объятиях матери. Уикхем все еще оставался в Лондоне по каким-то непонятным делам, но все-таки вырвался, чтобы вовремя прибыть на обед накануне свадьбы Китти. Миссис Беннет устроила один из своих небольших семейных вечеров. Под этим, как ворчал мистер Беннет, она подразумевала, что на вечере она похвастается своей семьей.

Все уже собрались в гостиной, когда туда с важным видом вошла Лидия под руку с мужем. Хотя Уикхем чуть было не погубил ее дочь, миссис Беннет давно простила ему это, считая, что хоть и такой брак, это все же брак. Она едва знала, каким зятем больше гордиться: Бингли, с его обаянием и богатством; Дарси, чье огромное состояние позволяло ему совсем не нуждаться в обаянии; или Уикхемом, с его сладкими речами, обворожительными манерами и красным мундиром.

— Миссис Беннет, — заявил Уикхем, — вы самая лучшая и самая добрая теща в мире! Вы замечательно выглядите, и это наполняет мое сердце невыразимым восторгом, так как свидетельствует о вашем хорошем здоровье.

— Его восторг не столь невыразим, чтобы заставить его молчать, — пробурчал Дарси на ухо Элизабет. Она сжала его руку и тихонько засмеялась.

— А ты воспринимай все это как театр комедии, — прошептала она. Он в ответ только горько улыбнулся.

Уикхем пошел дальше и радостно заворковал о чем-то над тестем.

— Вижу, вы совсем не меняетесь, — только и ответил Уикхему тесть.

— Надеюсь, я никогда не изменюсь для вас, сэр.

— Элизабет, мой старый друг.

— Здравствуйте, мистер Уикхем.

— Дарси! Вот мы и снова встретились.

Дарси холодно поклонился, и Уикхем поспешно опустил руку, которую он начал было протягивать Фицуильяму.

— Добрый вечер, мистер Уикхем, — сказал Дарси с натянутой учтивостью.

Уикхем снова протянул руку для рукопожатия:

— Ну же, Дарси, ты не пожмешь мне руку? — Вся комната затихла. Уикхем со смехом посмотрел на Элизабет, и она отвернулась.

Дарси пожал протянутую руку. Выражение его лица в тот момент было особенно угрюмым. Немного погодя миссис Беннет объявила гостям, что пора переходить в столовую.

— Ну же, сестрица, нам нет нужды придерживаться церемоний. Вот вам моя рука, — обратился Уикхем к Элизабет.

— Вы забываетесь, сэр, — возмутился Дарси.

— Иногда полезно соблюдать церемонии, мистер Уикхем, если это позволяет нам не оскорблять наших друзей, — ответила ему Элизабет с очаровательной улыбкой, которая смягчала явное осуждение в ее словах.

Лидия открыла рот, и у нее вырвался не то вздох, не то сдавленный вопль, смесь гнева и изумления, но Уикхем только повернулся к жене и пожал плечами.

Миссис Беннет объявила гостям, что пора переходить в столовую.

Сэр Уильям Лукас подошел к Элизабет и поклонился.

— Благодарю вас, сэр Уильям. — Элизабет взяла его под руку, и они вышли из гостиной.

Мистер Беннет подал руку леди Лукас. Дарси, в свою очередь, изысканно поклонился миссис Беннет и предложил ей свою руку.

— Благодарю вас, сэр. — Миссис Беннет как-то даже приосанилась и с важностью прошествовала в столовую.

Ближе к ночи миссис Беннет в своей комнате разбиралась с младшими дочерьми.

Китти объявила, что вовсе не говорила, что пойдет замуж, или говорила, но всерьез не думала выходить замуж, и вообще ее платье ей вовсе не идет.

— Ты будешь великолепна, Китти. У тебя всего лишь нервический припадок, — успокаивала ее мать.

— Ну и ну! Какая ты странная! — воскликнула Лидия. — Накануне своей свадьбы я едва дышала от счастья. И когда тот славный день наступил, я ни о чем не думала, кроме своей любви.

Китти безудержно разрыдалась и заперлась в своей комнате.

— Сейчас не время вспоминать старые истории, Лидия, — отругала свою любимицу миссис Беннет. — Твое время прошло. Сейчас очередь Китти, это ее праздник.

Лидия плюхнулась на скамеечку для ног и, любуясь на себя в зеркало, проворчала:

— Я сочла, что мистер Дарси повел себя очень некрасиво с беднягой Уикхемом, с такой неохотой подав ему руку. Ты же знаешь, ребенком Уикхем был любимцем отца мистера Дарси.

— Оставим мужчинам их ссоры, милая моя девочка. Я никогда не пытаюсь разобраться в мужских размолвках.

— Было время, когда ты пыталась, мама! Раньше, пока мистер Дарси не женился на Лиззи, ты всегда вставала на сторону Уикхема!

— Я, Лидия? Неужели?! Я, право, совсем не помню этого.

— А Лиззи такое о себе возомнила, что не позволила моему дорогому Уикхему отвести ее к столу! Она стала такой же гордячкой, как и ее муж.

— Не могу с тобой согласиться, Лидия. У сэра Уильяма рыцарское звание! Следовательно, ему и полагалось вести Лиззи к столу. Он был бы разочарован и даже немного сердит, если бы мы не учли церемонию предшествования.

— Вот уж не ожидала от тебя, мамочка, что ты будешь защищать тех, кто против моего мужа.

— Ты прекрасно знаешь, что я выше всякой меры люблю Уикхема, — возмутилась миссис Беннет, — и тем не менее, мы должны помнить, кто такой мистер Дарси.

Лидия отшвырнула кружевной чепец матери, который она нервно теребила в руках.

— Ну, мамочка, ты же не перевариваешь его! Я знаю, знаю! Можешь мне не рассказывать.

Миссис Беннет изумленно посмотрела на свою младшую и любимую дочь.