Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

— Никогда уже ничего не будет, как прежде, но я готова простить ее, когда она признает свою ошибку. Я всегда славилась своим христианским милосердием.

Леди Кэтрин не получила возможности продемонстрировать свое христианское милосердие, поскольку считала, что нераскаявшаяся дочь не должна быть прощена. Анна все же согласилась сказать матери, что ей жаль, если та чувствовала себя оскорбленной, но она не стала говорить, что не признает вопиющим преступлением сон в кровати своего мужа в их свадебную ночь.

Она последовала методу Коллинза так, как она понимала его; она была почтительна к матери, но с некоторой новой для нее, словно подспудно появившейся уверенностью в себе. Леди Кэтрин видела в ее кротости только игру.

Спустя две недели после свадьбы леди Кэтрин послала за своими поверенными. По смерти леди Кэтрин ее дочь Анна должна была получить ценные бумаги и собственность, составляющую менее трети от всего состояния ее матери. Будущим наследником дома и поместья Розингс, со всеми арендными платежами от ферм и коттеджей, неоспоримо назначался любимый племянник ее милости Генри Фицуильям. Настоятельный совет ее поверенных не предпринимать столь решительного и бесповоротного шага остался неуслышанным.

Оскорбленная мать молодого мужа влетела в комнату больного, где Анна и Фредерик с трепетом ожидали ее появления.

— Я предупреждала тебя, Фредерик, с самого начала предупреждала. Почему ты подписал брачный контракт, не оговорив наследство Анны?

— Не знаю, мама. Она впилась в меня таким взглядом!

— Я умоляла тебя умерить свое легкомыслие и проявить осмотрительность, хотя я никогда не могла вообразить столь бедственного для нас результата твоего поведения!

— Честь джентльмена, мама, все-таки… гм, есть честь джентльмена.

— Ты заплатил за свою честь слишком дорогую цену. Нам остается лишь примириться с ситуацией и постараться найти выход из нашего нынешнего положения. И не надо пугаться, Анна.

— Вы очень добры, графиня.

— Доброй я всегда старалась быть, но теперь графиня ты, моя милая. Я послала за врачом, чтобы он назначил нам самую раннюю из возможных дату нашего отъезда. — С этими словами она покинула комнату.

Тишина сгустилась вокруг этих двоих. Рирдон погрузился в раздумье и изредка вздыхал. Несомненно, приданого Анны хватит на избавление его домов в Суррее и Лондоне от заклада. Соответственно, его доходы пойдут на смену обстановки и ремонт Камберуэлла, что давно пора было завершить. И все же потеря Розингса была прискорбным фактом. Он снова вздохнул. Глаза Анны обожгла резкая боль, и горючие слезы полились по ее щекам. Она не удержалась от негромких рыданий.

— Какой толк проливать слезы по деньгам, Анна!

— Я плачу не из-за денег. Я только испугалась… испугалась, что раз вы женились на мне из-за этого, а теперь…

— Это я-то женился на тебе из-за твоего состояния? Кто это вбил такую мысль в твою головку, странная девочка? Иди ко мне и поцелуй меня.

Всяческие заверения были произнесены, и слез как не бывало. Его милость остался вполне доволен своей способностью справиться с ударом судьбы, а ее милость была вполне довольна… ну, скажем… его способностью.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Прошел год со дня свадьбы Элизабет, и аллеи, рощи и леса Пемберли уже дышали зимой. В тот день, когда все семейство Бингли потихоньку выбиралось из кареты, на долину обрушился свирепый северный ветер. Мисс Бингли содрогнулась, посмотрев на парк.

— Я раньше видела Пемберли только летом. И совсем забыла про северные зимы, — призналась она.

— Надеюсь, тебя это не станет слишком волновать, Кэролайн. — Чарлз счастливо улыбался. — Полагаю, в Рашли даже много холоднее.

Он с большими предосторожностями помог Джейн спуститься. Китти оперлась на руку лакея и спрыгнула. Она захлопала в ладоши и закричала:

— Ох, милый, милый Пемберли. Как прекрасно он выглядит! — девушка спряталась от пытливого взгляда Элизабет в горячем объятии.

Все вместе они направились в тепло зимних покоев. Придвинувшись ближе к камину, гости рассказывали о своей поездке и передавали новости об обитателях Хартфордшира.

Мистер Дарси предложил всем подняться немного раньше, чем обычно в воскресенье, и отправиться на утреннюю службу в Кимптон.

— Великолепно, — откликнулся Бингли. — Как зовут тамошнего пастора? Я его знаю?

— Мистер Тернер, — напомнил Дарси. — Ты с ним знаком.

— Ну что у меня за память! Как же он выглядит? Дарси повернулся к Китти:

— Как ты о нем отозвалась, Кэтрин, после вашей первой встречи? Насколько я помню, ты сказала — «страхолюдина».

— Я уверена, что я не произносила ничего подобного! — воскликнула Китти, пытаясь смутить зятя взглядом. — Лиззи, скажи, ну я же не говорила так!

— Я не могу ручаться, что мой муж дословно помнит ту беседу, Китти, но, насколько я помню, тебя совсем не впечатлил мистер Тернер.

— А почему это я должна была попасть под его обаяние? Я едва знала его тогда. — Китти невероятно смущалась, но надеялась, что это не так явно бросается в глаза.

— Он из тех людей, кто начинает казаться много симпатичнее по мере знакомства с ним, — вступила в разговор Джейн. — Мистер Тернер очень добрый человек и настоящий джентльмен. Как только понимаешь это, его характер производит значительно более сильное впечатление, чем его вполне заурядная внешность.

— Согласен, — сказал Дарси. — И благодаря этому эффекту однажды некая молодая девушка увидит в нем истинного Адониса.

— Мистер Дарси, какой вы забавный! — вывела трель Кэролайн. — Однако если мы припомним точнее, мисс Китти просто передвинула мистера Тернера из разряда «страхолюдины», в разряд «не такой уж он и страхолюдина».

— Я полагаю, что я последний человек, на суждения которого можно опираться в таких случаях, мисс Бингли, — ответил он. — Хотя, как известно, молодые девушки сначала говорят что-то вроде: «Вы последний человек, за которого я когда-либо выйду замуж», но не проходит и нескольких месяцев, как они уже отчитывают бедняг за то, что те не вовремя обновили свой костюм.

— Ха! Ха! Ха! — снова раздалась мелодичная трель Кэролайн. — Какие ужасные вещи вы говорите! Как вы прекрасно знаете, мы никогда не проявляем такую жестокость. А вы что на это скажете, миссис Дарси?

— Думаю, не всякая девушка может так поступить, это исключение, — ответила Элизабет.

— Да, такая девушка, разумеется, должна быть исключительна по натуре, — согласился Дарси, — чтобы он отважился на очередную попытку.