Лагуна фламинго - София Каспари

— Я рад, что у меня всего двое детей, — сказал как-то Лионел Лоренсу. — То, что по закону имущество умершего делится между всеми его отпрысками, ослабляет экономическое положение семьи. А это никому не выгодно.

Несмотря на строгость и беспощадность в том, что касается бизнеса, Касберты в общем были хорошими, приятными людьми, образованными космополитами. Их богатство было огромным. Лоренс не много узнал от Мейзи, но понял, что большинство людей даже не представляют себе, насколько богаты Касберты.

В городе семья владела четырехэтажной виллой, не настолько захламленной мебелью и безделушками, как другие особняки в городе, да и слуг там было поменьше. Кроме того, у Касбертов было несколько поместий в плодороднейшей части пампасов и элегантный дом, окруженный садом, расположенный в северном районе Буэнос-Айреса, на дороге в Тигре.

На приемах, которые по праздникам устраивала семья Касбертов, собиралось все высшее общество, начиная от старой верхушки, гордившейся колониальным прошлым, и заканчивая нуворишами — крупными землевладельцами, финансистами, политиками и торговцами, разбогатевшими на сельском хозяйстве в пампасах. Некоторым деньги компенсировали нехватку семейных традиций. Для старой, еще колониальной, буржуазии все эти ирландские, баскские и итальянские выскочки, может, и были персонами нон грата, но вот их дети, получившие блестящее образование, свободно вращались в светском обществе.

Буэнос-Айрес все время менялся. Элита, к числу которой принадлежали и Касберты, оказывала значительное влияние на торговлю: импорт изысканных европейских товаров, продажу скота в Боливию, экспорт сапог и сандалий индейцам, перевозки сельскохозяйственной продукции и сырья.

«И однажды, — думал Лоренс, — часть всего этого перейдет мне. Да, это будет небольшая часть, но достаточная для того, чтобы вести жизнь, о которой я всегда мечтал».

Раньше, когда Лоренс был еще молодым и легкомысленным, он не мог бы дождаться этого момента. Он попытался бы урвать свой кусок здесь и сейчас, а потом пуститься в бега. Теперь же Лоренс не торопился.

— Сеньор? — К нему, тактично кашлянув, подошел секретарь.

Бумаги в его руке шелестели. Лоренс вздохнул. Он ненавидел писанину, но кто-то же должен был ею заниматься. В конце концов, теперь он делец, а не бандит. Жаль только, что приходится морочиться со всеми этими бумажками. Дела уже нельзя вести старым добрым способом с помощью ножа или пистолета. Нахмурившись, Лоренс мрачно посмотрел на юношу и с удовлетворением заметил, что тот опустил голову.

— Да?

— Мне нужна ваша подпись, сеньор Шмидт. — Секретарь протянул Лоренсу документы.

Лоренс начал читать. Он вообще медленно читал — поздно научился, да и многие годы это умение ему не требовалось. Лоренсу казалось, что за это время он разучился складывать буквы в слова, и ему приходилось напряженно вспоминать, как читается то или иное буквосочетание. Сосредоточенно щурясь, Лоренс махнул рукой.

— Оставьте меня ненадолго. Я позову вас, если понадобится ваша помощь… Как вас зовут?

— Диего Монтойо, сеньор.

Юноша тихо удалился, а Лоренс вновь выглянул во двор. Мейзи все еще играла с серимой, щебеча, словно птичка.

Он вернулся к документам. Это было важно. Серьезные дела, дела, которые он вел вместе с тестем. Речь шла о железной дороге. И о земле.

Лионел Касберт как-то показывал ему карту. Железнодорожное полотно тянулось из Буэнос-Айреса на юг, запад и север. Отец Мейзи говорил, что на железной дороге можно заработать не меньше, чем на спекуляции землей, да и вообще, и то и другое связано. Они вместе приобрели крупные земельные наделы в пампасах. Они купили больше, чем разрешалось иметь одному человеку, но кто станет это проверять? Взятка тут, взятка там — и чиновники закроют на это глаза. Государству нужны деньги, чтобы воевать, и оно не спрашивало, откуда они поступают.

Со времен войны за независимость вооруженные столкновения на территории страны не прекращались.

Отец Мейзи подал идею использовать на аукционах агентов и вымышленные имена. Так они могли обойти закон об ограничении на владение землей.

Вначале Лоренса это удивило, но Лионел заверил его, что, если хочешь достичь своей цели, не всегда следует соблюдать правила. Правила — для слабаков.

Лоренс вновь посмотрел на документы и решил позвать Мейзи. Она часто читала ему вслух. И давала советы. В конце концов, Мейзи была его женой. Кому еще доверять, как не ей?

Глава 16

Дома у Марлены, где они с Эстеллой в последние годы делились друг с другом горем и радостью, жизнь шла своим чередом, словно ничего не изменилось. Анна работала в своей конторе и вместе с Юлиусом вкладывала деньги в строительство железной дороги и покупку земли в пампасах. Юлиус работал на своем торговом предприятии. Их трехлетняя дочь действовала Марлене на нервы. Счастливый, спокойный младенец, всем даривший хорошее настроение, превратился в самодовольное, эгоистичное существо. По крайней мере, Марлене так казалось.

Леонора дергала няню за подол, выпрашивая конфеты. «О боже, — подумала Марлена, — сейчас сестра — наименьшая из моих проблем». Она наконец-то решилась поговорить с Эстеллой, но мысль об этом очень ее беспокоила. «А ведь мы были лучшими подругами. Мы могли сказать друг другу все, что угодно».

Собственно, Марлена была готова даже посоветоваться с матерью, но Анна, похоже, не замечала пропасти, которая пролегла между двумя девочками. Марлена вздохнула. «Кто бы мог предположить, что мы с Эстеллой после стольких дней, проведенных в плену, сможем поссориться?»

Вот уже в который раз девушка прошла по патио, первому, второму и третьему, а затем вернулась обратно.

Где же Эстелла?

Почти через полтора часа после того, как занятия в школе закончились, Эстелла вернулась домой.

— Где ты была? — набросилась на нее Марлена.

— В школе.

— Так долго?

— Мне пришлось обсудить домашнее задание с фройляйн Бранд. Кстати, она сказала, что тебе тоже не помешала бы консультация. Она сказала… Хм, как же она выразилась? В общем, ей кажется, что школа для тебя уже не так важна.

— Ну конечно, она…

Марлена осеклась. Эстелла и фройляйн Бранд были правы. За последние недели школа утратила для нее былое значение, и даже оценки, которых Марлена раньше стыдилась бы, теперь ее не волновали.

— Ну, если вы так думаете…

Она взяла подругу под руку. Этот жест казался фальшивым, как и многое в последнее время, но Марлена не сдавалась.