Искушение Лилит (СИ) - Анна Асланова

 — Александр? — удивилась Ангелина.

 — Девочка моя, что же с тобой стало?

Осмотрев помещение, девушка поняла, что находится в больничной палате.

 — Я в больнице? Что со мной?

 — Я же говорил, что тебе не следует общаться с Алексеем. Посмотри на себя, ты исхудала, под глазами черные круги, ты вся трясешься…

 — Он здесь причем? Ты сам больной Александр, —  внезапно стала кричать Ангелина, —  я знаю, зачем я в доме Владимира, тебе нужен Грааль!

На лице Александра выразилось полное недоумение, он испуганно стал смотреть на девушку, и поглядывать на зеркало, висящее с боку от Ангелины.

 — За нами наблюдают, —  шепнул он ей.

 — Кто наблюдает? Что за чушь ты несешь? Оставьте в покое Владимира, оставьте в покое меня. Он не отдаст Грааль никому!

Люди в халатах быстро ворвались в палату, так что Ангелина даже не поняла, что теперь с ней будет.

 Когда она пришла в себя, то поняла, что привязана к кровати. Ее руки были обвязаны кровавыми бинтами. В палату вошел худощавого телосложения мужчина в халате, освободил ей руки и грустно посмотрел на девушку.

 — Где я? —  сквозь слезы спросила Ангелина.

 — Там, где не должна быть, —  сказал он как-то быстро.

В палату вошли двое плотных парня, помогли подняться Ангелине и повели по коридору. Проходя мимо зеркала, она увидела свое отражение и испугалась. Там было бледное, худое лицо, исцарапанное, скорее всего собственными ногтями.

 — Я сумасшедшая, —  дрожащим голосом выдавила она, —  сколько я здесь по времени?

 — Чуть больше месяца. Только последнюю неделю стали вести себя более спокойно.

 — Месяц... какое сегодня число?

 — Второе июня…

 — Какой год…

 — Я же говорю, что вы здесь около месяца! Девушка, на дворе две тысячи десятый год!

 — Выпустите меня, прошу, —  она вцепилась крепко своими руками за плечи плотного мужчины и умоляющими глазами посмотрела на него, —  пожалуйста…

Артем Петрович, так звали этого мужчину, явно растерялся, ему было жаль девушку, и с сожалением в голосе он прошептал:

 — Я не могу… 

Ее отвели в другой корпус больницы, где находились остальные больные. Выйдя  на улицу, на прогулку Ларина присела на скамейку и наблюдала за больными людьми.

  — Привет, вы здесь? — услышала она знакомый голос.

Взглянув, Ангелина увидела худого, болезненного мужчину, который большими карими глазами пристально смотрел ей в лицо.

 — Владислав? —  удивленно выдавила она.

 — Да, я тоже здесь…

 — Но почему?

 — По той ж причине, что и вы, —  быстро проговорил он.

 — Влад, иди сюда, —  крикнула грозно медсестра,  —  быстро.

Вдернувшись от крика, Владислав, взглянув на Ларину тоскливыми глазами и быстро соскочив со скамьи, направился к медсестре. Провожая взглядом Владислава, Ларина ощутила тяжелый взгляд с боку. Резко взглянув в сторону притяжения, она увидела Александра, который наблюдал за ней через окно, и когда понял, что Ангелина его увидела, сразу же отошел от окна и стал разговаривать с рядом стоящим с ним лечащим врачом Ларины. Быстро соскочив, и еле передвигая ослабившие ноги, Ангелина быстро пошла внутрь, в надежде поговорить с Александром. Но когда она вошла внутрь, у того самого окна уже никого не было. Собрав в себе все силы, она стала подниматься по лестнице на второй этаж, там был кабинет ее врача Анатолия Геннадьевича. В коридоре было несколько больных,  один отчаянно карабкался по стене в надежде дойти до туалета, другой сидел на скамье и смотрел в одну точку. Подойдя к кабинету, она примкнула ухом к двери и пыталась услышать голоса, которые звучали очень тихо.

 — Что вас смущает? — спросил тихо Александр.

От этого голоса по коже Ангелины пробежала дрожь. Она надеялась услышать то, что Александр спросит о ее скором возвращении домой или еще что-то в этом роде.

 — Я не могу, это опасно, да это все... а моя карьера?

Чем больше Ангелина слушала, тем меньше могла понять, о чем они говорят.

 — Я дам все, и, если что-то случится с вашей карьерой, я гарантирую, что с голоду вы не умрете, —  уже слышалось раздражение в голосе Александра.

 — Лоботомия сделает ее овощем.

На лице Ангелины выразился ужас, и еле сдерживаясь, чтобы не вломится в кабинет, она подавила в себе чувство гнева и решила дослушать разговор.

 — Мне это и нужно, —  грозно пробурчал Кроних.

 — Но, что вам сделала эта девушка?

 — Послушай, ты, —  послышался удар, напоминающий удар кулаком по столу, —  это не твое дело, решай либо твое тело найдут в каком-нибудь мусорном баке, либо ты будешь наслаждаться богатой и беззаботной жизнью…

Анатолий Геннадьевич молчал, и лишь через минуту неуверенно буркнул:

 — Месяц, через месяц сделаем.

На лестнице послышались тяжелые шаги, Ларина сразу же отскочила от двери и пошла по коридору в противоположную сторону от той лестницы, где были слышны эти шаги. Выглянув из угла в коридор, она увидела охранника Кроних, который видно отошел на несколько минут по малой нужде. Ангелина не могла дослушать разговор Кроних с врачом, которые еще разговаривали около минуты.

 — Почему так долго? — возмутился Кроних.

 — В течение месяца мы будем давать ей такие лекарства, от которых у нее будут галлюцинации, и она будет вести себя очень неадекватно, сойдет с ума, станет буйной, я назначу ей тяжелые препараты, чтобы вроде как успокоить ее, на самом деле, сделаем лоботомию…

 — Вы можете всю жизнь ее пичкать такими препаратами, чтобы она была овощем... но вы понимаете, что препараты вредны для внутренних органов человека, а мне нужно, чтобы она стала овощем и долго жила…

 — Я вас понял…

Прошло две недели. Ангелина набрала силы, и даже стала вспоминать, что с ней происходило до этого. Вспомнила про Грацкого, про Грааль, про Александра. Но никак не могла понять, почему она здесь, почему Кроних настроен к ней так? Все лекарства, которые ей приносили, она выплевывала. Врач стал догадываться и заставил медврача следить за тем, чтобы Ларина пила лекарства. Но к счастью Ангелины, не все в больнице жестоки и бесчеловечны. Артем объяснил Ангелине, что это за лекарства и посоветовал вести себя буйно, дабы не вызывать подозрение в том, что она не пьет лекарства. Ларина мечтала о побеге, ведь скоро пройдет месяц и лоботомии ей не избежать…  Ее мучения бы продолжались, если бы в один из прекрасных дней ей не пришла хорошая новость:

 — Это т... т... тебе,  —  с радостными глазами и трясущимся подбородком, как-то шепелявя и заикаясь, обратился к ней Рома, с которым она немного подружилась за это время, и протянул ей клочок бумаги.