'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

оба раза кареты проехали мимо. На третий раз карета остановилась у ворот особняка.

Стук молотка по ограде разнёсся по всей улице. Забрехали спущенные с цепей собаки.

— К господину Троекурову, — категорично объявил незнакомый голос. Он принадлежал кому-то из людей Обломова.

— Нету Дмитрий Иваныча. В столицу отбыли.

— Вот как. И Николая Дмитриевича тоже нет?

Секундное замешательство.

— Николай Дмитриевич есть.

— Ну так проводи к нему, болван! — Незнакомец определенно умел работать с населением. Чувствовалась набитая рука. — Не видишь, что ли, чья карета?

Я знал, что карета казенная, с гербом Смоленска на двери. Привратник это тоже наверняка разглядел. Загремел засов — он открывал ворота.

— Собак убери, — распорядился незнакомец. — Не хватало ещё, чтобы новый камзол мне порвали.

— Да они смирные у нас…

— Я и вижу, какие смирные. Убери, сказал!

Возмущенный собачий лай, звон цепей. После этого всё стихло. Генерал-губернаторского представителя проводили в дом. Молодец парень, красиво отработал! Встретимся лично — денег на водку дам. А теперь мой выход.

Глава 3

Я потянул на себя калитку. Заперта она не была — Колян расстарался, не подвёл, — и даже не скрипнула. Я быстро пробежал через сад, подошёл к двери чёрного хода. Эта тоже не заперта. Хорошо всё-таки иметь на враждебной территории своего резидента, удобно. Особняк был, мягко говоря, не маленьким. И тут снова пригодилась помощь Коляна, парнем он оказался толковым.

Набросал план здания, отметил крестиками кабинет отца и библиотеку — сказал, что в ней Троекуров старший уединяется не реже, чем в кабинете. Закрывает дверь на ключ и приказывает не беспокоить. Что характерно, в отношении спальни такого распоряжения ни разу не поступало. Хотя, как я понял из сбивчивого рассказа Коляна, по части плотских утех Троекуров себе ни в чём не отказывал. Жил, что называется, полной жизнью. О своей матери Колян не обмолвился ни словом, а спрашивать я не стал.

Прислуга, прибрав со стола после ужина, расползалась по комнатам и не отсвечивала. Что мне, собственно, и требовалось.

Я вошёл в дом через чёрный ход. Следуя инструкциям Коляна, свернул в коридор, ведущий в левое крыло особняка, и скоро остановился перед дверью троекуровского кабинета. Дальше Колян честно предупредил, что помочь не сможет, ключа от кабинета у него нет. Ключ папаша никому не доверяет. Ну да и чёрт с ним, дело житейское.

Я, конечно, не профессиональный взломщик, но и здешним мастерам до хитроумных замков — как до звезды пешком. По крайней мере, в моём собственном доме таких запоров, которые нельзя было бы открыть, применив прямые руки и долю фантазии, не наблюдалось. Я рассчитывал на то, что и троекуровский дом вряд ли обслуживал инженерный гений. Тем более, что своих домашних Троекуров держал в таком страхе, что мимо его кабинета ходили-то, крестясь, ломиться туда просто не хватило бы духу. А всерьёз предполагать, что у кого-то постороннего хватит наглости впереться в святая святых Троекурову, наверное, вовсе в голову не пришло.

В коридоре было темно. Колян сказал, что в отсутствие папаши сюда никто не суётся, и светильники почём зря не жгут. Разумно, чё.

Я запалил крохотного Светляка. Совсем малюсенького, света хватало ровно настолько, чтобы рассмотреть замок. Услышу шаги — тут же погашу и свалю аккуратно, только меня и видели. То есть, не видели — я раньше свалю.

Склонился над замком. Немного повозился, применив инструмент, одолженный по такому случаю у мастера Сергия. Есть! Внутри замка негромко щёлкнуло. Я потянул дверь на себя.

Хрен там. Даже не шелохнулась! Хотя я на сто процентов уверен, что замок открыл.

Ну, тоже ожидаемо. Второй уровень защиты, магический. И опять же — вряд ли что-то запредельно сложное. Так, на всякий случай. Мало ли, кто из домашних страх потеряет, ключ подберёт.

Я нащупал в кармане амулет, приобретённый у знакомого торговца в Поречье. Торговец был человек мудрый, дурацких вопросов не задавал. Просто назвал цену.

Я поднёс амулёт к замку. И отскочил — в ту же секунду на меня прыгнула дверь. Едва успел придержать, чуть по лбу не двинула. Ну, сам виноват, перестраховался. Затребовал у торговца самый мощный амулет из всех возможных, тут и трети усилия бы хватило.

Войдя в кабинет, дверь я аккуратно прикрыл. Шторы на окнах задвигать не пришлось, и так были задраены в полный блэкаут. Не любит господин Троекуров солнечного света, ох, не любит! Я прибавил Светляку мощности. Осмотрел кабинет.

Как положено — стол, кресло, шкафы. На столе пусто. Ничего, кроме письменного прибора. Пыли нет ни на нём, ни на столе, но это ничего не значит. Убирают здесь наверняка на совесть.

Я повыдвигал ящики стола. Тоже ничего интересного не обнаружил. Кроме лежащего в верхнем ящике пистолета.

Ручка была богатой — из ценной породы дерева, украшена симпатичными камушками. Тоже, наверное, ценными. Только вот держать пистолет в руке они больше мешали, чем помогали. И что-то я сомневаюсь, что благодаря украшениям прицельность повышалась — понты, и ничего больше.

Несмотря на это, велик был соблазн оружие забрать, а вместо него нацарапать на дне ящика понятное в любом мире изображение определенного органа. Но я вспомнил о Коляне, которому тут ещё жить, и со вздохом отказался от этой мысли. Задвинул ящик. Пошуршал бумагами в остальных.

Ничего интересного, в основном имущественные документы. То есть, сами-то по себе они интересные — о том, что принадлежит Троекурову дохрена всего, он не соврал.

Земли, жилые и административные здания в Петербурге, Смоленске и почему-то Полоцке (интересно, где это?), деревни, леса, поля и прочие угодья. Куча счетов на закупку металла, угля, всякого хитроумного оборудования. Я убедился в том, что давно подозревал: некромантия у Троекурова поставлена на широкую ногу. Производственная лаборатория под башней Веселухой, которую мы с братьями охотниками сровняли с землёй — капля в море.

Но ничего, что касалось бы лично меня, или могло как-то рассказать о ближайших троекуровских планах, в ящиках не нашлось. Пристальный осмотр шкафов, на предмет спрятанного где-то сейфа, тоже ничего не дал. Значит, нужно перемещаться в библиотеку. Может, там повезёт.

Я пошёл было к двери, но в последний момент остановился. На полу лежал ковёр с плотным шерстяным ворсом. Такой, знаете — пальцем проведёшь, след останется. Я присел на корточки и изобразил на ворсе Знак. Оставлять что-то фундаментальное — идиотизм, Троекуров вмиг срисует. А этот и не заметен почти, и долго не проживет,