'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

женщина вряд ли клюнет. Я бы на твоем месте потребовал в клинике, чтобы деньги вернули. И в следующий раз хирурга с более прямыми руками выдали.

Троекуров подвис. Догадывался, видимо, что его оскорбили, но суть оскорбления ускользала. Встряхнул головой — перезагрузился.

— Так ты готов присягнуть мне на верность?

— Ох, как сложно-то с вами, дебилушками… Нет. Не готов. Вали отсюда, пока Красным Петухом по жопе не получил.

Если бы я полагал, что у меня есть хоть малейший шанс уничтожить эту тварь — попытался бы непременно. Но после того как Троекуров небрежно, даже бровью не шевельнув, отразил не самый слабый Удар, догадывался, что убить его у меня не получится. Только измотаюсь зря — а я и так после чёрта еле дышу.

С другой стороны, Троекуров уничтожать меня тоже не спешит. Хотя объективно — наверняка может, подмогу в виде Земляны с Захаром вряд ли спасёт.

Непростой персонаж. Ох, непростой…

— Ты хорошо подумал? Другого шанса узнать, кто ты, у тебя может не быть.

— Я знаю, что я человек. Этого достаточно. И своё человеческое звание не променяю ни на какую силу — в отличие от тебя.

— Значит, отказываешься?

— Дядь, ты дурак? Я тебе в третий раз говорю — да.

— Так пропади ты пропадом!

Вот теперь эмоции в голосе Троекурова прорезались в полный рост. Как будто всё, что он делал до сих пор — терпеливо ждал разрешения меня ухлопать. А сейчас наконец-то его получил.

Мгновение — и Троекуров уже не сидит вальяжно в кресле, обложенный подушками, а стоит напротив меня — прислонившегося к перилам. Ещё мгновение — и над головой Троекурова взметнулась трость с золотой рукоятью, которая прежде стояла у кресла.

Накинуть Доспех я успел. Успел даже выхватить меч, чтобы отразить удар — готовый обрушиться на мою голову.

Но чутьё подсказывало, что толку от сопротивления — чуть. От Земляны с Захаром, которые выскочили на веранду — тоже.

Троекуров нашу защиту сомнёт и не заметит. Что там у него за генно модифицированная трость, в данный момент дело десятое. Ясно, что оружие, причём далеко не слабое. Моему рангу хватит, это уж точно.

Чутьё включилось не только у меня. Я услышал, как закричала Земляна — опытный боец, она тоже поняла, что в следующую секунду от меня останется мокрое место.

Я влил в меч, который вскинул над головой, все силы, которые остались. Понимал, что тем самым отсрочу свою смерть максимум на секунду, но знал, что буду бороться до конца. Иначе не могу. Иначе я — не я!

На мои руки, держащие меч, словно обрушилась скала. Кости затрещали — как и доски пола подо мной. Над головой заискрило — будто Троекуров коснулся тростью оголенного провода.

Прошла секунда. Другая. Искры по-прежнему сыпались. Трость продолжала давить на меч, а я был всё ещё жив.

Ярость на лице Троекурова сменилась недоумением — его сценарий явно предполагал другой исход.

А я вдруг ощутил, что удерживаю меч не собственной силой. Её во мне не осталось, вся ушла на последний выплеск. Меч держит нечто иное. Что-то, поднимающееся от моих ступней и струящееся по телу — снизу вверх. Эта незнакомая сила прирастала. С каждой секундой её становилось всё больше. И вскоре я с изумлением понял, что даже могу шевелиться.

Тратить время на анализ ситуации не стал. Дают — бери, думать будешь после.

Резко дёрнул меч вниз, одновременно шагнув в сторону. Троекуровская трость обрушилась на доски пола. Но коснуться их не успела — мой меч её настиг. И перерубил пополам.

Теперь заискрились руки Троекурова, удерживающие обрубок. Сам он завизжал, как резаный. Уставился на меня ошалевшими глазами, открыл было рот. Но у меня не было настроения продолжать дискуссию. Я рубанул ещё раз — так, чтобы снести Троекурову башку.

Не получилось. Меч словно увяз в сантиметре от Троекуровской шеи.

Ах, так⁈ Я поднажал. И понял, что под лезвием не каменная стена, как бывало, когда меч натыкался на Доспех, а что-то вроде плотной резиновой подушки. Которую я, если очень постараюсь, смогу прорезать. Понимание окрылило. Я надавил, потащил лезвие на себя. Клинок на пару миллиметров приблизился к Троекуровской шее.

Троекуров охренел ещё больше — хотя до сих пор, наверное, думал, что дальше некуда.

— Дьявол, — услышал я хриплый шёпот. — Да ты сам дьявол!

У него даже рука дёрнулась — к крестному знамению потянулась. На стрессняке, не иначе. А потом Троекуров вспомнил, кто он есть. Изрыгнул проклятье и исчез. Просто исчез — как не было.

— Чтоб у тебя Знак закоротило, — пожелал дымящимся доскам пола я.

Взял со стола кувшин с водой и аккуратно полил доски. Мне тут ещё только пожара не хватало. Показалось, что дом отозвался благодарностью.

И тут же подкосились ноги, я едва успел ухватиться за кресло. Рухнул в него, а не на пол. Сила, которая держала меня, исчезла.

— Владимир!

— Кто это⁈

Ко мне бросились Захар и Земляна.

— Троекуров.

Захар охнул. Земляна выругалась. Тоже подтащила себе кресло, плюхнулась в него.

— И чего этой твари надо?

— Звал меня присоединиться к коллективу. Тамада, говорит, у нас хороший, конкурсы интересные.

— Ты отказался?

— Не. Согласился. Теперь я тоже тварь.

Простодушного Захара со страху отбросило аж к перилам. Земляна покачала головой.

— Ох уж эти твои шуточки…

— Сама виновата. Какой вопрос — такой ответ.

— Владимир Всеволодович! Что случилось? — от флигеля к веранде спешили мои домашние.

* * *

Тишина в доме наступила лишь после того, как все позавтракали. Плотненько так, со сменой блюд. Ещё чуть-чуть — и перешли бы в ранний обед. А там и ужин не за горами. Но Захар уже откровенно зевал, да и Земляна, полуприкрыв глаза, откинулась на спинку стула. Ночка выдалась бурной, что и говорить.

— Всем — отдыхать, — вставая из-за стола, распорядился я.

И показал пример — потопал к себе.

Поднявшись в башенку, повалился на кровать. Рассматривал потолок и размышлял.

Это что такое было, интересно? То есть, не явление Троекурова народу, здесь-то как раз всё понятно. И приятно, что уж тут — видать, хвост я ему прижал крепко, коль уж самолично припёрся ультиматумы ставить. Неужели правда думал, что я соглашусь к тварям переметнуться? Хотя, почему бы и нет. Сам-то Троекуров в своё время согласился. И народу навербовал немало — вот и судит