Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Хан громко рассмеялся, прибавив скорость. Звук пьянил. Легионер не слышал ничего, кроме громкого ритма двигателей и не чувствовал ничего, кроме запаха выхлопных газов.

Шибан взглянул на дисплей шлема.

«Все еще на хвосте. Впечатляет».

Он проскочил под платформой, после чего снова дал полный газ. Впереди протянулась длинная прямая, извиваясь между внутренними конструкциями огромного линкора.

Он чувствовал себя живым. После охоты на лавовых равнинах Фемуса IV прошло совсем немного времени. Его реакции, отточенные на чогорийских адуун, были такими же надежными, как и глефа.

Но ему сели на хвост. Звук за его спиной становился громче, приближаясь из темноты, подобно упорному призраку.

Шибан снова засмеялся и еще больше увеличил обороты двигателя. Навстречу стремительно приближался конец туннеля. Даже на сорока процентах мощности гравицикл поглощал дистанцию короткого трека с ужасающей скоростью.

«Я оторвусь от тебя в Клешне».

Шибан позволил машине скользнуть немного влево, прежде чем добавить мощности и обогнуть выступающую массу нерабочих грузовых транспортеров. Легионер промчался под опорами большого топливопровода и сильно накренился.

Из темноты выскочила Клешня — узкий пролет, образованный двумя близко расположенными опорными колоннами и едва достигавший в ширину трех метров. Даже в обычных условиях было непросто миновать его. В темноте же, в условиях ограниченного пространства и на предельной скорости, это испытание становилось завораживающе опасным.

Шибан ускорился, предельно сконцентрировавшись на приближающейся цели. Затем его машину встряхнуло от струи выхлопных газов, и воина немного подбросило его вверх.

Шибан нажал воздушные тормоза и напрягся, когда навстречу устремилась верхняя секция Клешни.

Времени оставалось только, чтобы нагнуться. Неровная железная конструкция чиркнула по верхушке шлема, почти оглушив воина, но он проскочил через проем в ливне искр.

Туннель в дальнем конце сильно закручивался, и Шибану пришлось хорошенько постараться, управляя скакуном. Сцепив зубы, легионер поднял нос гравицикла в тот момент, когда машина почти врезалась в плотную массу адамантиевых палубных креплений.

Он выровнял скакуна, но потерял скорость. Белый Шрам снова увеличил мощность только для того, чтобы увидеть, как преследователь пролетел над головой. Всадник должен был проскочить Клешню на безумно высокой скорости.

Шибан засмеялся в третий раз, наслаждаясь восхитительным безумством соперника. Вот это была езда. Она была достойна самого Кагана.

К этому времени быстро приближался последний поворот, и Шибан сбросил скорость. Всадник впереди него сделал то же самое, и туннель наполнился густым дымом сбавляющих мощность двигателей.

Несколько секунд спустя всю трассу залил свет. Над легионерами зашипели многочисленные поршни, открывающие люки. За ними показались ангары гравициклов. Шибан продолжил сбавлять обороты, направляясь к стыковочному месту. Он по-прежнему улыбался.

Всадник впереди него направился к следующей стоянке. С крыши опустились две сегментированные клешни и зацепили гравицикл за нос и корму. Всадник спешился, прежде чем машину подняли и отправили в технические отсеки, перепрыгнув на стальную платформу справа от него.

За платформой протянулась основная территория ангара — огромная, сводчатая и ярко освещенная, кишащая сервиторами и бригадами технического обслуживания. По просторному помещению к подготовленным машинам шагали другие всадники, готовясь спуститься к тренировочному кольцу.

За гравициклом Шибана также спустились когти. Хан спрыгнул с седла, когда машина поднималась мимо платформы, и направился к победителю, беспокоясь, что тот уйдет, прежде чем он поздравит его.

— Брат! — выкрикнул он. — Отличная езда!

Всадник снял шлем и провел рукой по лоснящемуся от пота лбу.

— Тебя не просто побить, Шибан-хан.

Только после этих слов, Шибан узнал его: терранина с Чондакса, который сражался за его спиной в Дробилке. В резком свете ангара он выглядел, как и тогда: сбитым, высоким, с бледным шрамом на щеке. Шибан не рассчитывал снова увидеть его. В таком многочисленном Легионе братства приходили и уходили, как летние воробьи.

— Торгун-хан, — поздоровался удивленный, но довольный Шибан, протягивая руку. — Как ты здесь оказался?

Торгун пожал плечами.

— Превратности войны, — ответил он. — Выпьешь со мной?

Шибан замешкался. Он не знал почему, но ему было приятно снова видеть Торгуна.

— С удовольствием, — ответил он, улыбнувшись. — Веди.

— Итак, что с тобой происходило после Белого Мира?

Торгун ответил неопределенно.

— У нас была работа в каньонах. Мы очистили не все из них.

Он грустно улыбнулся.

— Или же сделали это не так как следует.

Шибан улыбнулся.

— В самом деле?

Они сели за стол в одной из многочисленных столовых «Чин-Зара». Она была зарезервирована за легионерами, и за исключением двух ханов пустовала. Даже Белые Шрамы, которые не были настолько беззаветно преданы своему долгу, как некоторые Легионы, отдыхали только в редких перерывах между постоянными тренировками.

Торгун потягивал свой напиток из металлического кубка.

— После этого наняли терранку. Мне сказали, что она напрямую общается с Каганом. Была проведена некоторая реорганизация.

— Ты сражался после Чондакса?

— Нет. С тех пор как был уничтожен последний хейн.

— А! Жаль.

— Битвы еще придут.

Шибан старался не рассматривать Торгуна слишком явно. Тот не изменился. По какой-то причине сражения в Дробилке ярко запечатлелись в памяти Шибана, в то время как многие другие события стерлись. У него было ощущение, что закончилось нечто старое и началось новое. И контуры этих изменений только сейчас стали проявляться.

— Твои надежды сбылись? — спросил Торгун.

— Ты о чем?

— О том, чтобы биться в самом конце рядом с примархом.

Шибан задумался.

— Я не знаю. Нас отправили на Фемус. Нам едва хватило времени на похоронные обряды. Помнишь Хаси?

— Да. Он погиб?

Шибан кивнул.

— И Бату. Только Джучи остался.

Торгун обхватил чашу обеими руками.

— Ты понес большие потери. Это цена скорости.

Шибан печально улыбнулся.

— Как ты и предупреждал.

Торгун тут же извинился.

— Я не хотел…

— Я знаю.

Шибан сделал глоток.

— Я думал о том, что ты говорил мне на Чондаксе.

Он заметил скептический взгляд Торгуна.

— Поверь мне, это правда. Я стал сторонником твоих взглядов. Твои воины проявили большую гибкость, чем мои, и я попытался научить их этому.

Брови Торгуна поднялись.

— Я удивлен.

— Не стоит. Галактика меняется.

— Верно, — Торгун посмотрел на свой напиток, по-прежнему не пробуя его. — И что ты думаешь об этом?

Вопрос был тот еще.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Ты поэт, — сказал Торгун. — У тебя на все есть слова.

Шибан бросил взгляд на боевого брата, выискивая насмешку. Но с Торгуном ему это никогда не удавалось.

— Я верю Кагану, — ответил он. — Но ты и так знаешь это. Он поймет больше нашего.

Торгун криво усмехнулся.

— Он мог бы немного поделиться знаниями.

— Так и будет, в свое время. Я согласен ждать.

Торгун откинулся в кресле, и усиленные металлические опоры согнулись под весом брони.

— Признаю, было приятно видеть, как разбегается Альфа-Легион, — сказал он, сжав губы. — Скользкие ублюдки. Мне интересно, что они подумали, когда на них набросилась «Буря мечей».

Шибан тоже улыбнулся.

— У них было мало времени на размышление.

Торгун засмеялся.

— Верно.

Оба воина замолчали. Из просторного служебного помещения раздался звон и стук работающих слуг. Задрожал пол: это несколькими палубами ниже пронеслось звено гравициклов.

Наконец, Торгун снова заговорил.

— Что происходит, Шибан?

— Я не знаю.

— Никто не знает. Ты слышал, что нам приказали вернуться на Терру?

— Да.

— И говорят, что Русс окончательно отбился от рук?

— Не только он.

Торгун оттолкнул кресло.

— Я хотел увидеть тебя, потому что ты всегда говорил, что это не может продолжаться.

Шибан ничего такого не помнил.

— Все меняется.

— Черта пересечена. Каждый раз, когда мы советуемся с говорящими со звездами, они дают нам новую загадку, но это скоро закончится. Кто-то лжет, — он внимательно посмотрел на Шибана. — И в Легионе тоже. Я начинаю подозревать…

Шибан нахмурился.

— Говори. Ты ведь для этого пришел.

Торгун наклонился вперед.