'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

никого не задерживали, потому что спустя некоторое время они встретили одиноко бредущую парочку явно нечеловеческого происхождения. Маринины магики обменялись с незнакомыми настороженными взглядами, но разговаривать не стали — и так было понятно, что эти двое тоже напряжены и ждут подвоха.

Однако вешка сменяла вешку, а ничего не происходило. Более того, на новой станции их встретили уже привычной ксенофобией и попытались содрать денег за якобы попорченный экипаж. Однако Ксавьер пустил в дело свой талант юриста и дипломата и кое-как, но убедил смотрителя, что тот не прав. Магиком Ксавьер не выглядел, одежду носил хоть и старую, но «городскую» и разговаривал, как благородный. По всей видимости, именно это и стало решающим фактором в споре.

Однако возможности переночевать в тепле ребята снова не получили. Точнее, Ксавьера, Марину и Уильяма-то согласились пустить, но соглашался на это только Уильям. Однако узнав, что спонсировать индивидуальный номер ему никто не будет, передумал и переночевал вместе со всеми под открытым небом.

В ту ночь Марина все-таки простудилась, и оставшиеся три дня пути мучилась с жесточайшим насморком, так что свежие впечатления и красоты нового места как-то не доходили до ее сознания. Полегчало ей, только когда они переночевали в теплой норе. Да-да, настоящей норе — огромной и навевающей потустороннюю жуть.

Марина долго не соглашалась даже подходить к этому месту: внутренний голос запаниковал и ни в какую не соглашался лезть в мрачную земляную дыру, вокруг которой виднелись обломки костей и какая-то чешуя. Преодолела она себя, только когда Шессер, смущаясь, признался, что это было их семейное логово.

Много сотен лет назад его предки — довольно далекие от образа цивилизованного человека — зимовали в таких норах, меняя шкуры и спариваясь по весне. Однако не всех устраивал такой образ жизни, многих привлекали блага цивилизации, и постепенно эти норы стали просто местом встреч для желающих создать семью или скинуть шкуру вдали от любопытных человеческих глаз, а «староверы» окончательно одичали и уползли в безлюдные территории.

Шессер признался, что надеялся найти здесь кого-нибудь из знакомых, но не слишком на это рассчитывал: для весеннего сезона любви было слишком поздно, а для зимовки — слишком рано. Если только кто-то из часто линяющих малышей мог сюда заглянуть. Но увы, нора была пуста, хоть и завалена костями и старыми, рассыпающимися на чешуйки шкурами.

Зато спать на многослойной толще шуршащей чешуи было очень тепло. За столетия чешуек скопилось так много, что в них запросто можно было закопаться. И для того, чтобы согреться, их компании не понадобился даже костер: земля и чешуйки прекрасно хранили тепло тел, так что с некоторой натяжкой Марина признала, что, наверное, здесь и правда можно зимовать. Если всей семьей, конечно.

Единственное, к утру стало душновато, но Шессер объяснил, что при желании его народ может погружаться в продолжительный сон, в котором они почти не дышат и не нуждаются в пище. Если, конечно, перед сном плотно перекусят чем-нибудь сытным типа барашка.

«Или человечинки», — добавил более мрачно настроенный внутренний голос.

В целом Марине даже понравился новый опыт. Ночевка в змеином логове чем-то напоминала бассейн с поролоном из ее детства, в который полагалось падать, когда срываешься с гимнастического бревна. Чешуйки приятно шуршали, перекатывались, пружинили и красиво переливались в свете инфернального ночного зрения Флокси. Марина закопалась в эту массу почти полностью, а к утру почувствовала, что насморк чудесным образом исчез.

Был ли у змеиной чешуи какой-то лечебный эффект или просто иммунитет Марины после «дозаправки» силой Ксавьера стал достаточно силен, чтобы одолеть насморк за три дня, она не стала гадать. Что, если вдруг окажется, что из чешуи Шессера можно приготовить сильнейшее противовирусное средство? Да за ним и ему подобными начнут с гарпунами охотиться! Нет уж. Это был тот случай, когда меньше знаешь — крепче спишь и реже плачешь.

…

Зато, освободившись от томившего ее насморка, Марина, наконец, смогла по достоинству оценить красоту Освении и даже понять, почему ребята почти единогласно пожелали сюда вернуться хоть на несколько дней.

Освения будто сошла со страниц книги со сказками. Эта страна располагалась в гористой местности со сложным рельефом, и когда Марина первый раз глянула с возвышения на одну из долин, у нее дух захватило! Долина утопала в зелени. Одна из гор представляла собой комплекс розово-перламутровых бассейнов с горячими источниками. Они исходили паром, тот поднимался и оседал снегом на вершинах гор.

Периодически оттуда скатывались крупные куски сверкающих снежных массивов и насыщенно-голубого цвета льда. Попадая в расщелины, они, видимо задевали раскаленные участки породы, и снизу снова с шипением вырывался пар, а большая часть растаявшей воды пополняла бассейны.

Марину безумно манило искупаться в одной из этих природных ванн, покрытых сверкающими жемчужными наслоениями. Но Ксавьер сразу предупредил, что это место смертельно опасно: как из-за постоянных маленьких лавин, так и из-за перегретого пара и обжигающих течений. К тому же, по его словам, там обитали какие-то агрессивные магические существа. Правда, Марина так ни одного и не разглядела.

Вообще, из косвенных оговорок она поняла, что в Освении много не только уникальных природных красот, но и «мест силы» — магических жил, возмущения которых периодически вызывали появление новых магиков.

По сути, это был некий мутагенный фактор. Однако, в отличие от той же радиации, он не убивал людей, не вызывал болезни, а неведомым образом давал живущим на сложной территории существам возможность адаптации. Причем чаще всего эта адаптация происходила из слияния человека и какой-то части природы.

Так, слияние человека с морскими существами породило сирен, с дикими ящерами — разумных драконов, со змеями — наг и так далее. Это было в целом понятно, и Марина даже почувствовала, что начинает познавать суть этого природного процесса. Пока ей не попытались объяснить, как возникли существа типа Пузыря. Вот тут ее мозг вошел в ступор и выходить из него отказался.

То, что два живых существа — скажем, человек и ящер — способны под влиянием внешней силы слиться воедино и породить нечто новое, она еще могла представить. Но как человек мог слиться с болотом? С глиной? С воздухом? С магнитным полем? Тут Маринины познания в физике и биологии затрещали по швам, и ей пришлось признать, что магия — это все-таки отдельная наука со своими законами и правилами.

Однако после такого подробного знакомства с особенностями магиков она стала лучше понимать причину ксенофобии, царившей в этом мире. Магики на человеческий взгляд действительно были слишком чуждыми. Они даже