"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

ВИДЕНИЯ.

Замелькали картинки. Вот неизвестные похищают парня с ожерельем. Вот Юл стоит у обочины, и кто-то стреляет в мальчишку. Чудом спасенный, пацан уже сидит в машине Романа, и они мчатся по следу похищенного – ожерелье незнакомца ведет их за собой. Осенний вечер. Темнота. Берег озера, и на берегу – недостроенный особняк, в котором пытают пленника. Четыре минуты есть на то, чтобы его спасти. Пришлось потратить немало сил, сначала на то, чтобы обездвижить охрану, потом – спасти жизнь незнакомцу. Там, в доме, Роман прикончил киллера. Ну что ж, бывает, торжествует справедливость наперекор планам Рока. Спасенный Алексей Стеновский доводился Юлу старшим братом. Колдун увез Алексея в Пустосвятово и спрятал в доме отца.

Но погоня быстро вышла на след беглецов. Уходить, уходить, – повторяли они наперебой. Тогда Алексей предложил поехать в Питер, где он когда-то жил и учился, где его – так уверял Стеновский – все еще ждала его первая любовь.

Лена… Она в самом деле ждала своего странного возлюбленного, ждала, разрываясь между надеждой и отчаянием, между любовью, которая никак не желала угасать, и естественным желанием быть счастливой. Да, она все еще любила Алексея, да только он был к ней равнодушен. Какое разочарование – после стольких лет узнать, что все мечты были напрасны! А тут явился Роман, и она бросилась колдуну на шею. О чем просила? Конечно же, как и все, умолявшие колдуна до сих пор, – помочь, спасти, устроить так, чтобы невозможное свершилось. Что такое колдовство? Всего лишь возможность для слабого человека стать сильнее, обрести надежду, поверить в себя, в свой дар… дар… У Лены тоже был дар, усиленный ожерельем. И дар чудесный, – она слышала чужие мысли. Дар этот был ее счастьем и проклятием. А ожерелье ей даровал Иван Кириллович Гамаюнов. Это имя впервые произнес Юл, теперь Романа приблизился еще на один шаг к тому, кто плел нити. Господин Вернон торжествовал. Нет, пока еще не над неведомым Гамаюновым, а над Алексеем, ибо своему давнему возлюбленному на день, или, вернее, на час Лена предпочла колдуна.

А тем временем опасность приближалась. С одной стороны, убийцы Александра Стеновского по-прежнему шли по следу, с другой – старый школьный приятель Алексея Ник Веселков оказался его смертным врагом. Цель у преследователей была одна – отыскать с помощью Алексея и его ожерелья путь к таинственному Беловодью. Беловодье, неведомый город счастья, который создал Гамаюнов. Ник, кажется, воображал, что в этом городе исполняются все желания. И, чтобы туда проникнуть, надо кого-нибудь убить. Хотя бы старого друга. Все это выяснилось во время вечеринки, на которой Роман так глупо повел себя во время драки, позволив смертельно ранить Алексея и на миг восторжествовать Веселкову. Потом появился Эд Меснер, они помчались в больницу и, наконец, прилетел вертолет и на нем – Надя.

Красавица, какой прежде Роману не доводилась встречать. Его избранница и повелительница.

Итак, он нашел друга – прежде у него не было друзей. Он встретил любовь, похожую на безумие, которая сделала его рабом. И узнал про город мечты, в который обычным людям путь заказан. Воистину такое можно увидеть лишь в колдовском сне.

Вода на веках высохла, и Роман очнулся.

Видения были здесь, рядом, лезли одно на другое и требовали: вспоминай, немедленно вспоминай!

Надежда…

Он помнил теперь ее имя.

Увидел в волшебном сне ее светлые волосы, ее ореховые глаза и влюбился вновь.

Колдун чувствовал себя полностью измотанным. Видения отнимали слишком много сил, как будто колдун на самом бежал, дрался и колдовал, взывая к водной стихии.

Он спустился на кухню. Тина сидела у окна. Перед ней на столе остывали две тарелки с не слишком аппетитной яичницей – края подгорели до коричневой корочки, а бекон топорщился и норовил освободиться от пузырчатого белка. Что это с Тиной? Прежде она готовила куда лучше.

– Не хотела тебя будить, – извинительным тоном сказала Тина. – Как ты? Получше? Порезы не болят?

– Разогрей в печке, – попросил он.

Он спешно прожевал похожую на подошву яичницу – теперь она стала горячей, но окончательно задубела, – залпом проглотил обижающий кофе.

– Что дальше? Опять будешь спать?

– Вспоминать, – уточнил Роман.

– К обеду все вспомнишь?

Он отрицательно покачал головой:

– Только к ужину.

Зазвонил телефон.

– Ромка? Ты вернулся? – узнал господин Вернон голос Гавриила Черного.

– Пока еще не знаю точно.

– Приглашение на Синклит получил?

– Пока нет.

– Надо бы поговорить. Говорят, Медонос…

– Не сейчас! – отрезал водный колдун и швырнул трубку.

Поднялся к себе в спальню. Взял бутылку, сделал глоток. Почувствовал, как знакомая сила растекается по телу – морозными пальцами пробежала по коже, горячими – подтолкнула ток крови, взвихрила мысли, проникла в каждую клеточку.

Ему не обязательно было находиться подле, чтобы брать силу из своей Пустосвятовки. За сотни километров река его поддерживала и питала. Через дождь или туман чувствовал он свою реку. Когда из ручья или озера силу брал, все равно из своей реки в тот миг черпал.

Он облил веки пустосвятовской водой и вновь погрузился в

ВОСПОМИНАНИЯ.

Как в воду.

Он увидел Надю. Он говорил с ней и заключил договор. Колдун спасет Алексея, а взамен Надя сведет колдуна с Гамаюновым. Блефовал, конечно. Никогда Лешкиной жизнью Роман не заплатил бы за собственную прихоть. В принципе колдун был уже готов отказаться от соперничества с Гамаюновым за право плести нити. Но не за Надю. Ибо узнал вскоре, что и здесь они с неведомым хозяином Беловодья соперники.

В волшебном сне колдун вернулся на берега Пустосвятовки. Купание в реке и несколько листьев куги спасли Алексея. А Роман тем временем выиграл у водяного охранное кольцо с ноздреватым камнем. Кольцо это прежде деду Севастьяну принадлежало. Всю жизнь дед его вернуть мечтал. А досталось в наследство внуку волшебное кольцо.

Потом вновь Роман с новоявленными друзьями пустился в бега, а погоня – по их следу. Попытка обратиться к властям ни к чему не привела. Вернее, привела к тому, что власти сами решили их изничтожить и продали господину Колодину с потрохами. Оставалось одно: организовать ловушку, построить мнимое Беловодье, и пусть Колодин и его бандюги из кожи вон лезут, чтобы захватить гнилой сарай и лужу грязной воды.

И вот колдун на берегу реки. Чужой реки. Не Пустосвятовки. И с ним Надя.

Надя… Он помнил ее – каждый изгиб тела, каждый взгляд, которым она его одарила. Теперь помнил. Высокого роста, стройная, она отнюдь не казалась худышкой. Тонкая талия лишь подчеркивала высокую грудь и крутые линии бедер. Глаза орехового цвета. Светлые волосы, – она откидывала их назад, оставляя открытым гладкий высокий лоб без единой морщинки, волосы волной лились по плечам. Все красавицы, которых Роман встречал до, казались рядом с нею жалкими дурнушками.

Дерзкий со всеми, он испытывал перед нею робость. Самые простые слова в ее устах звучали как интимные признания. Сердце его сжималось, да так, что колдун не мог вздохнуть. Он лишь делал вид, что втягивает в себя воздух.

– Надя… – прошептал Роман и очнулся.

Почему так быстро?! Колдун тронул веки – они были сухими. Надо же, и особое заклинание не помогло в этот раз! Роман улыбнулся: можно хоть сейчас вернуться на речку и снова встретиться с Надей во сне, который так похож на явь. Замечательный сон! Зачем Роману реальность, если можно вновь и вновь переживать восхитительные минуты, заново обрести то ощущение счастья, которое переполняло его существо. Счастье, в которое невозможно поверить! А что если закончить воспоминания на этом моменте? Ибо та минута, как эпилог сентиментального романа, вмещала всю приторную сладость счастья, какое суждено ему отведать. Но роман о Романе не заканчивался на этих строках, а сладость пережитых минут не гарантировала даже их повторения. Но, вспоминая, вспоминаешь все.