"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Итак, Данила Иванович пересек поле и углубился в лес. Идти было далеко, но это его не смущало. Погода стояла тихая, ясная, после недавнего морозца грибников поубавилось, помешать прогулке вряд ли кто мог. У Данилы Ивановича было с собой штук двадцать пластиковых бутылок в рюкзаке, надеялся он их наполнить, обнаружив линзу чистого воздуха в вышине. Теперь он шел по лесу и сосуды свои разбрасывал. А разбросав, присел на камешек подождать, когда воздух прежний из бутылок вытечет, а вольный воздух сам собой в бутылки заберется. Впрочем, бутылки, выброшенные грибниками и туристами, тоже для этой цели подходили. Потому как лесной воздух заползал в эти бутылки добровольно. То есть был чистой, неподкупной, вольной стихией. Надо было осторожненько подкрасться к такой бутылке, чтобы вольный воздух не спугнуть, наложить особое заклятие, пробочку закрутить – и у тебя в руках частичка свободы. Настоящей, подлинной, ни с чем не сравнимой свободы. Дело это было сложное. Чаще всего вольный воздух, почуяв, что его хотят пленить, быстренько утекал, и тогда в руки колдуну попадала бутылка, наполненная самой обычной смесью азота с кислородом, ну и с прочими газообразными добавками. Но два, а то и три раза за день Даниле Ивановичу удавалось перехитрить стихию и пленить.

Свободный этот воздух обладал удивительными свойствами. Во-первых, глотнув его, человек на миг становился счастлив. Так счастлив, как никогда до того не бывал в жизни. А потом – если, конечно, подтолкнуть его к этому парочкой удачных заклинаний – человек вдруг начинал понимать, что в его жизни плохо, что плохо очень, а где подлинное счастье и радость, прежде почему-то не замечаемые. А еще – и это бывало довольно часто – человек вдруг осознавал, что все тяготы – на самом деле ерундовые. Главное – совсем в другом. Но случалось, что, глотнув воздуха из волшебной бутылки, человек делался совершенно как потерянный, болезни все обострялись, и нападала на несчастного какая-то особая тревога. Потому Даниле Ивановичу приходилось действовать с опаской, и если были сомнения, давал он воздушную стихию пробовать по капельке и глядел, не удручает ли клиента эта капелька. Отдельные личности, бывало, пьянели и безумели от одного глотка, свершали что-нибудь невероятное. Были такие, на кого нападал страх, на других – жадность и неистребимая жажда все заполучить. Многие вовсе не замечали, что дышат каким-то особенным воздухом.

Но более всего Данилу Ивановича занимало, как поведет себя колдун иной стихии, если дать ему глотнуть вольного воздуха из бутылочки. Однако до сей поры такого случая не представлялось.

Выждав положенное время, Данила Иванович собрал разбросанные бутылки. В две из них забрался вольный воздух и теперь был надежно запечатан и пленен.

Старый колдун уже отшагал изрядно, до дома оставалось метров пятьсот. И тут Данила Иванович увидел мертвеца. То есть в первый миг он подумал, что это мертвец – человек лежал ничком неподвижно. Лежал он, судя по всему, уже изрядно, потому как палая листва слегка его присыпала. Одет лежащий был только в джинсы. Кожа у него была белая, как снег, а волосы черные…

Осторожно Данила Иванович приблизился. Человек не шевелился. Но при этом Данила Иванович почувствовал, что неизвестный дышит. Издалека еще почувствовал – воздух втекал в легкие человека и вытекал, тут обмануться воздушный колдун не мог. Наклонившись, Данила Иванович тронул лежащего за плечо. Кожа была теплой, но неизвестный не пошевелился. Воздушный колдун перевернул тело. Перед ним был парень лет тридцати – лицо с орлиным носом и острыми скулами, брови черные и густые, глаза полуприкрыты, так, что казалось, будто человек наблюдает за происходящим.

Теперь Данила Иванович наконец узнал своего найденыша. Роман Вернон! Водный колдун, что исчез год назад, с тех пор в Темногорске о нем не было вестей. Оно, конечно, изменился водный колдун сильно за минувший год, не сразу и узнаешь. Но кто ж не слыхивал про знаменитое плетеное ожерелье? Вон как серебряная нить переливается! И дергается, будто из ожерелья выскочить хочет. А на мизинце кольцо серебряное с зеленым камнем. Не простое кольцо – оберег. Интересно, можно его снять или нет? Вышло, что можно. Большерук легко сдернул кольцо и положил в нагрудный карман своей куртки. Чтоб не потерялось.

На груди Романа было семь не слишком глубоких порезов, идущих поперек туловища. Кровь уже запеклась. Странно, но порезы были сделаны очень ровно, на одинаковом расстоянии друг от друга, как будто некто провел их ножом по линейке.

Данила Иванович тряхнул Романа за плечо. Но тот даже не дернулся. Парень был точь-в-точь мертвец, только дышал.

«Плохо дело», – вздохнул Данила Иванович.

Сомнений не оставалось: у Романа Вернона сильнейший колдовской шок. Для колдуна это так же опасно, как для обычного человека шок болевой. Что же делать? Тащить его к себе домой? Тяжело. Данила пошлепал лежащего по щекам. Никакого эффекта. В этот миг Большерук вспомнил о желании испытать вольную воздушную стихию на колдуне другого склада. Повелитель воды Роман Вернон как раз подходил. Данила Иванович решил попробовать. Большерук был человек озорной почти по-детски. Достал он бутылку с вольным воздухом, откупорил пробку, произнес заклинание и – фр-р-р… – вольный воздух дунул водному колдуну в ноздри. Тут с лицом Романа сделалось что-то совершенно невозможное – будто чьи-то сильные пальцы ухватили за щеки, нос, губы и попытались содрать с лица кожу, как маску. Голова колдуна приподнялась, волосы его растрепал жесточайший ветер. Это при том, что на самом деле никакого ветра в лесу не было, а были тишина и покой, и слышался только шорох падающих листьев. Глаза Романа внезапно раскрылись, и в них была такая боль, что Данила Иванович невольно отпрянул. В тот же миг невидимая рука сорвала с господина Вернона прозрачный светлый покров, и покров этот мелькнул меж стволов и пропал. Тотчас неведомый вихрь унялся, водный колдун бессильно откинул голову и затих. Данила Иванович вздохнул с облегчением и провел ладонью по лицу. Если сказать честно, то Большерук в тот миг не понял, что произошло. А догадался некоторое время спустя, но о своей догадке распространяться не стал.

Делать нечего: Данила взвалил водного колдуна на плечи и понес. Рюкзак с бутылками пришлось бросить – лишь два пузыря с вольным воздухом Большерук сунул в карман куртки. Водный колдун лишь постанывал, да иногда непроизвольно дергался, но в себя не приходил. Однажды прошептал, правда:

– Надя…

Но тут же замолк.

Данила Иванович уже отшагал метров триста и выбрался на грунтовую дорогу. Но так притомился, что опустил неудобную ношу на землю, сам присел сам на камень. Глотнул для поддержания сил вольного воздуха из бутылки.

– Как он? – спросил неведомо откуда взявшийся мужчина лет тридцати пяти. Не грибник, это ясно, одет не для леса: тонкий свитер, брюки из тонкой ткани, вместо сапог кроссовки. Ни сумки при нем, ни корзины.

При ближайшем рассмотрении незнакомец показался Большеруку очень даже симпатичным – круглолицый, улыбчивый, глаза так и лучатся.

– Я – врач, – сказал незнакомец и, не дождавшись ответа, склонился над Романом. Судя по всему, состояние водного колдуна врачу не понравилось.

– Он приходил в себя? – спросил эскулап, хмурясь.

– На минуточку, пробормотал что-то невнятное и опять отрубился. У него колдовской шок. Я – целитель, в таких вещах понимаю.

Как ни странно, врач не стал спорить, сам взвалил Романа на спину и зашагал по дороге. Данила Иванович припустил следом. К изумлению своему обнаружил, что приходится бежать трусцой – странному эскулапу ноша оказалась не в тягость.

– Я тут на опушке живу. Можно ко мне занести, – предложил Большерук.

– Конечно, – отвечал врач. – Ему сейчас покой нужен прежде всего. И вода.

Дом Данилы Ивановича был стар, просторен, украшен многочисленными верандами с цветными стеклышками и давным-давно нуждался в капитальном ремонте. Но хозяин с некоторых пор относился со спокойным равнодушием к обоям, занавескам, половикам, диванам и стульям. Лишь за одним следил строго – чтобы окна в доме всегда сверкали чистотой, весело поигрывали разноцветными стеклышками в старых рамах, да еще, чтоб непременно форточки были распахнуты и ветер гулял по всем комнатам. Затхлости и дурного запаха воздушный колдун не переносил.