Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Надзиратели кузницы не смогли справиться с подобными потрясениями, и Кейн нехотя приказал им отступить и позволить мятежникам продолжать беспорядки.

— Кто бы мог подумать, что капризы погоды за три тысячи километров от нас могут вызвать столь тяжкие последствия? — произнес Кейн.

— Изыскания магоса Кантора показали, что чрезвычайно холодная погода может стимулировать агрессивность и недооценку риска, тогда как жара способствует апатии, — доложил Лачин. — Примечание: ранее было замечено, что колебания температуры оказывают влияние на настроение — высокая температура и давление способствуют хорошему состоянию, улучшению памяти и расширению кругозора. Наибольшее влияние на настроение оказывает определенное сочетание температуры, влажности и продолжительности светового дня, хотя Кантор считает, что влажность сильнее всего сказывается на проявлении рецидивов склонности к ортодоксальному корреляционному анализу. В его трудах имеются заключения о взаимосвязи климата в кузнице и поведения рабочих. Если желаешь, я их сейчас изложу.

— Ради Омниссии, не надо! — воскликнул Кейн и устремился вглубь арсенала.

Все сопровождающие во главе с Лачином не без труда догнали целеустремленно шагавшего локум-фабрикатора. Как только запыхавшийся Лачин поравнялся с ним, Кейн заговорил снова:

— Конечно, абсурдно верить, что метеорологический феномен, даже такой сильный, мог повлиять на психику огромного числа людей, но имеющиеся тому свидетельства нельзя игнорировать. Однако беспорядки в кузнице нельзя отнести только на счет человеческого фактора.

И этот факт беспокоил его намного сильнее.

Когда над горой Олимп разразилась буря, все информационные сети и линии вокс-связи Марса заполнились визгом и скрипом искаженной информации, которая внедрялась в программы сложных систем, управлявших почти всеми процессами Мондус Оккулум.

Самые надежные защитные программы оказались не в силах бороться с этим вирусом, и многие когитаторы и вычислители были забитыми вредоносными пакетами и завывающими шумами помех из неизвестного источника.

От губительных последствий атаки, если это действительно была атака, кузницу Кейна спасло два обстоятельства: его мгновенное решение отключить связь с внешними системами и тот факт, что кузница была недавно переведена на ноосферическую систему передачи информации в соответствии с революционной разработкой адепта Кориэли Зеты.

— Сколько времени потребуется для полной очистки наших систем от вирусов? — спросил Кейн.

— По предварительным подсчетам от шести до тридцати ротаций.

— Довольно большой разброс. Они не могут определить точнее?

— Вероятно, зараженный код трудно изгнать сразу, — пояснил Лачин. — В каждом участке схемы, который считается очищенным, вредоносный код вскоре появляется снова и при этом размножается в геометрической прогрессии. Из опасений повторного заражения они не осмеливаются подключить ни одну систему.

— Они определили источник этого вируса?

— Полной уверенности еще нет, но область поражения расходится от кузницы генерал-фабрикатора. Похоже, что первой все же пострадала она.

— Или оттуда была запущена зараза, — пробормотал Кейн.

Несмотря на неоднократные попытки связаться с Кельбор-Халом, все его послания либо прерывались шквалами визгливых помех, напоминающих лай собак, либо просто игнорировались.

— Запрос: ты считаешь, что скрапкод был намеренно запущен в марсианские системы?

Даже невозмутимому и дотошному Лачину не удалось скрыть эмоции при мысли, что кто-то мог умышленно внедрить в линии связи скрапкод.

Кейн обругал себя за несдержанность и пожал плечами.

— Это возможно, — небрежным тоном произнес он.

Он вовсе не собирался делиться своими подозрениями с Лачином. Его помощник был преданным, но наивным, а Кейн понимал, что любую информацию могут перехватить даже из вполне безопасных источников.

Нет, чем меньше Лачин будет знать о подозрениях Кейна, тем лучше.

Согласно докладам скрабберов, скрапкод в первую очередь атаковал вокс-связь и системы защиты его кузницы, а затем были предприняты попытки ослабить натяжение тросов башен Циолковского. Кейн вовремя блокировал все каналы, связывающие Мондус Оккулум с остальной планетой, оставшись в информационной темноте, но зато в безопасности от дальнейших атак.

Исходящая из неизвестного источника угроза психического воздействия скрапкода сделала почти невозможным любое общение, даже в пределах планеты. Лишь благодаря ноосфере Кейн еще мог поддерживать контакт с кузницей Иплувиена Максимала и Магмагородом адепта Зеты.

Но поступающие от них обоих новости не были ни обнадеживающими, ни сколько-нибудь вразумительными.

Обоим адептам был причинен серьезный ущерб похожими вспышками массового психоза, и Максимал к тому же понес тяжелый урон в технике, лишившись из-за критических перегрузок трех своих драгоценных ядерных реакторов. Зета проинформировала о неудачном эксперименте, из-за которого погибли почти все ее псайкеры, и это наверняка было связано с психической интерференцией в атмосфере Марса.

Мало того, так Максимал еще рассказал об отрывочных донесениях, полученных из экспедиционных флотилий, где говорилось о не менее ужасной катастрофе в системе Исстваан.

Детали были неизвестны, и Максимал не хотел обсуждать новость без подтверждения информации, но стало ясно, что в районе третьей планеты произошел катастрофический инцидент и мир превратился в безжизненную выжженную пустыню.

Кейн знал только одно оружие, способное за короткое время довести планету до столь плачевного состояния.

Применил ли Воитель «Пожиратель жизни», или это был акт отчаяния побежденного врага? Источник Максимала не имел ответа на этот вопрос, но утверждал, что Астартес понесли огромные потери.

Было неясно, вызваны ли жертвы действиями противника, или в результате нелепой случайности удар был нанесен союзниками? В любом случае потери такого масштаба среди Астартес трудно себе представить.

Информационные сети кузницы Максимала меньше других пострадали от нашествия скрапкода, и адепт уже начал работы по восстановлению связи с источниками за пределами планеты для получения информации.

Все трое адептов, общаясь по ноосферической линии, высказали мнение, что заражение марсианских сетей носит все признаки упреждающего удара, но сведений было так мало, что им оставалось только укрепить оборону на случай очередной атаки.

В преувеличенно изысканном голосе Максимала Кейн слышал отголоски страха и потому испытывал презрение к адепту. Максимал не вызывал у него особых симпатий, и Кейн считал его скорее архивистом, чем новатором. Кориэль Зета, напротив, смело заявляла о готовности противостоять любым возможным нападениям и о том, что уже отправила гонцов в дружественные воинские ордены титанов и рыцарей, чтобы заручиться их поддержкой.

Раз уж Марс подвергся атаке неизвестного врага, союзники должны теснее сплотить ряды.

Кейн относился к адепту Зете с уважением, поскольку она напоминала ему его собственную молодость и не боялась раздвигать границы неизвестного. В глазах Кейна Зета воплощала в себе все лучшее, что было в Механикум, она с достойным почтением относилась к работам первопроходцев, но при этом не скрывала своего стремления воспользоваться имеющейся базой и достичь новых высот в науке.

Древний алхимик и ученый Терры как-то сказал, что, стоя на плечах гигантов, можно увидеть дальше. Это в полной мере относилось к Зете, и Кейн понимал: если кто-то и способен продвинуть науку и логику Империума, так именно она.

Ободренный этой мыслью, он некоторое время наблюдал, как огромные гусеничные погрузчики перевозят запечатанные контейнеры с броней и оружием Астартес для отправки на орбиту.

— Пойдем, Лачин, — сказал Кейн. — Работа Мондус Оккулум должна продолжаться даже во время кризиса.

Два рыцаря, вздымая клубы серой, словно костный пепел, пыли, петляли по краю борозды Аганиппы — длинной трещины, расколовшей плато к западу от величественной вершины горы Арсия.

Леопольд Крон на «Пакс Мортис» прокладывал путь, а следом за ним на недавно отремонтированном «Эквитос Беллум» шел Раф Мавен. Крон бодро двигался быстрым шагом, и Мавену приходилось напрягаться, чтобы не отстать. Его «Эквитос Беллум» капризничал, плохо подчинялся командам, и даже мультисвязь сознательно оказывала противодействие при каждом повороте.

«Он знает, что причинивший ему боль противник все еще где-то здесь», — подумал Мавен, выправляя курс, чтобы следовать за Кроном по краю глубокого каньона. Тучи пыли затрудняли обзор из кабины, но и смотреть-то было почти не на что, и Мавен управлял рыцарем по мультисвязи. Токсичные пустыни простирались на запад и на юг, и лишь далеко на севере темные мазки дыма указывали на субульи кузницы Иплувиена Максимала.