Творцы (СИ) - Штенье Робин

Лана не брала трубку, а автоответчик раз за разом повторял, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. После не то воспоминаний, не то буйства подсознания, вызванного странной руной, Яна снедало еще и чувство тревоги за сестру, поэтому после пятого вызова в пустоту, он позвонил Миле.

— А Дэн ее разве не вернул еще? — удивилась девушка и, зажав трубку рукой, что-то объяснила находящемуся рядом с ней человеку.

— Вы же не собирались говорить Дэну, что идете на презентацию, — удивился Ян, заставляя себя не думать о том, что Мила с кем-то там гуляет.

— Мигель, как оказалось, та еще находка для шпиона — проболтался еще до самой презентации. А потом вызвал туда Дэна.

— Зачем? — не понял Ян.

— Лана вспомнила что-то про маньяка. Кажется, что-то связанное с обложкой новой книги Дерека. Я там фото в инстаграм выложила. Ну, с обложкой. То есть с книгой. Может ты тоже такой где-нибудь уже видел?

— Ладно, я тебе еще позвоню, — пообещал Ян и отключился.

Фото в инстаграме Милы не произвело на него ровным счетом никакого впечатления. Нет, не так. Если рассматривать его на момент страшных историй про маньяка, то, как говорится, пусто-пусто. А вот стиль и отсутствие имени автора и названия на лицевой стороне обложки его впечатлило. Вариант явно не для сетевого автора, хотя такие частенько выставляют просто картинки вместо картинки с подписью, потому как полноценной обложкой разжиться не всегда получается. И если просто картинка для электронной книги смотрелась так себе, то обложка на книге Дерека вызывала зависть. Просто и со вкусом, и смотрится шикарно.

Ян еще пару минут листал фотографии с презентации, потом не без усилий закрыл инстаграм и проверил возможность телепортироваться в кабинет Дэна. Доступ был открыт, а сам Дэн сидел на диване и читал роман Дерека в той самой обложке. На Яна он не обратил никакого внимания, даже когда Ян поздоровался.

— И где моя сестра?

— В безопасном месте, — Дэн перелистнул страницу и продолжил читать.

Ян разозлился. Одно дело — выставить его за порог, торопясь на работу. Другое — скрывать местонахождение его сестры, когда ей может грозить опасность. Он подошел к Дэну, собираясь вырвать у него книгу, но тот совершенно неожиданно перехватил запястье Яна, приложив его о стену рядом с диваном. Боль пришла не только от удара — сложное золотое плетение обожгло тыльную сторону ладони, заставляя вскрикнуть.

— Что, старший братец, опять облажался с защитой сестренки? — в голосе Дэна звучала явная издевка.

Ян собрался послать его куда подальше, но губы против воли прошептали:

— Да.

Руки, вдавливающие Яна в стену, разжали хватку. Дэн отошел назад, и когда Ян развернулся, чтобы на него наброситься, увидел, что у Дэна на поднятой над головой руке горит точно такой же символ.

— Поговорим? — предложил он, беззлобно усмехнувшись. — Давай начнем с простого: ревнуешь Милу к Мигелю, да?

И снова Ян не сумел соврать, и кожу вновь обожгло, когда губы выдали честный ответ.

— Что это за хрень?! — он прошел к дивану и плюхнулся на сиденье, растеряв весь боевой настрой.

— «Око правды». Но мне больше нравится название «Око Саурона». Эта руна применяется дознавателями, конечно, в усеченном варианте — они рисуют ее только подозреваемым. Потому что полный вариант руны, как у нас сейчас, работает в обоих направлениях — мы оба обязаны говорить правду. Сечешь?

Ян недоуменно посмотрел на Дэна, который все еще держал свою руну напоказ.

— Вот ты сука…

— На минуточку, мудак, — уточнил Дэн.

Он прошел к столу, выкатил из-за него кресло и установил напротив Яна, давая время обдумать, как действует руна. Да, Ян оказался тем еще тормозом, но, к счастью, хотя бы не тупым, и понял, чего от него хотят.

— И кто из вас с Сеней у кого учился троллингу?

— Я у него, — Дэн едва уловимо улыбнулся и уточнил: — Чувство юмора — замечательный защитный механизм. А если и есть кто-то, кого сообщество творцов ненавидит больше полукровок и не потомственных творцов, так это я. Знаешь, в чем фишка полукровок? Это обычно лекари — очень полезный и очень редкий вид творцов, что соединяют в себе сразу две магии: огонь и воду, красное и синее. Ну, или синее и желтое, если угодно. Есть еще полукровки-химеры. С ними еще сложнее, потому что химеры — прямые потомки личной гвардии первого Ключа Огня, принадлежащего еще нашему миру. Они пили кровь врагов, чтобы стать сильнее, отчего их огонь разгорался ярче, но вода, полученная от врага, не давала огню спалить душу. Сколько химера ни зачерпнет Огня Изначального, тот никогда не опалит ее, не иссушит собственный ее огонь. Элита элит. С не потомственными проще — они от побочных связей творцов или от угасших родов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ублюдков никто не любит, — Ян вздохнул и откинулся на спинку дивана. — И все потому, что мы любим давать словам значения, никак не связанные с их изначальными. Но что не так с тобой, что ты хуже ублюдков и химер, которым все явно завидуют?

— У меня нет внутреннего огня. Не было еще до Лабиринта Смерти. А если отслеживать мою кровь, то никто из моих предков и близко не стоял к творцам. Я и сам до конца не понимаю, откуда беру огонь, но он точно не Изначальный.

Дэн замолчал, и пару минут никто из них не решался нарушить тишину. Ян сидел, смотрел на «Око Саурона» на своей руке и думал, как же много он не знает и не понимает, а как много того, чего он не узнает и не поймет?

— Я — выгоревший, — сказал он, но Дэн никак не отреагировал. — А ты — мудак не на минуточку, а прямо на веки вечные. Какого черта ты рассказываешь то, до чего мне еще расти и расти? Где моя сестра?!

— У меня дома. Слепое пятно, помнишь? Ни один творец ее там не обнаружит, а значит, и маньяк тоже. Тот шикарный символ с обложки использовался маньяком в даркнете. И прежде чем ты вспомнишь про «тыжпрограммист», заявляю — нет, я не маньяк.

— Ты — мудак, мы вроде бы уже выяснили. А символ что значит?

— Я не знаю.

Ян недоуменно уставился на Дэна, потом на свою руку. Руна на ней все еще горела, значит, Дэн не врал, и это не нравилось Яну еще больше, чем то, что его сестра заперта у Давыдова в квартире.

— Я тебя убью, если ты решил сделать ее одной из однодневок.

— Это — миф, — Дэн взлохматил волосы и протяжно вздохнул. — Я не спал ни с одной из этих моделей. Дело в том, что я был донором твоей сестры, а по закону выгоревшему творцу огонь могут отдавать только родственники. Считается, что родственников тот не выпьет до дна, в то время как у стороннего донора может забрать все, и все бестолку — свой собственный огонь ничего не заменит. А модели — всего лишь ширма, прикрытие. Рисуешь им во время поцелуя руну оздоровительного сна за ухом и уходишь по своим делам. И так как я — мудак не на минуточку, а они все, как одна — покорительницы не покорившихся, мы просто не могли не врать друг дружке, что у нас все было, и даже больше. Некоторые по-настоящему в это верили.

— Вообще ни с одной не переспал?

— Когда отдаешь огонь человеку, потерявшему его из-за тебя, единственное, что тебе хочется — это сдохнуть, а никак не поиметь дешевую шлюху, мнящую себя дорогой.

Ян сам не понял, как подорвался с дивана и со всей силы врезал Дэну по лицу. Дэн свалился со стула, падая, приложился о него затылком и остался валяться на полу.

— Вставай! — зашипел Ян. — Хотел бы ударить еще раз — ударил бы, и плевать, что лежачих не бьют. Зачем ты поперся в Лабиринт Смерти? Решил убиться поизощреннее и ее заодно убить, да?!

— О ней я в тот момент не подумал, — поднимаясь, признался Дэн.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Из рассеченной брови по его лицу стекала алая струйка крови, а под глазом намечался огромный фингал. Ян, с каждой секундой кривясь от отвращения все больше, наконец, не выдержал и отвернулся к окну, бросив Дэну:

— Вылечи себя. Смотреть противно. И рассказывай, что вы там накопали на маньяка. Я так понимаю, это Дерек?

— Нет, вот тут Анжелика, к сожалению, скорее всего, права и это кто-то, мечтающий Дерека подставить. Надо бы для начала найти значение этого символа, но выжимка из цикла про охотника на ведьм тоже нужна. Судя по всему, маньяк пытается косплеить Лиама Бэнкса, потому что мертвые модели и впрямь были далеко не безгрешны, и у каждой на шее минимум по одному мертвецу да имеется. Даже у Ингрид.