Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

Одержав победу, Сергей невольно задержал взгляд на штурмовой винтовке, что держал в руках. Он знал эту модель — «Аши-9», примерно такую же получил, как только стал новобранцем в «Багдадской кампании». И даже тогда, десять лет назад, этот автомат считался старьём. Вот только старьём далеко не древним. Полицейские, с которыми раньше сталкивался Сергей, носили огнестрельное оружие образца двадцать первого века, а вольники и вовсе ходили с луками и арбалетами. А у левых боевиков автоматические винтовки, изобретённые уже на заре основания Ирия. К слову, патрон любого «постармагедоннового» оружия уже легко пробьёт комбинезон вольника. Террористы вооружены лучше, чем стражи порядка и фанатики-черносотенцы. Даже несмотря на отношение властей к полиции и вольникам, подобное выглядело по меньшей мере, странно. Но сейчас, не об этом надо думать.

Пройдя сквозь стальную дверь, Сергей оказался лаборатории. Его внимание сразу же привлекла стоящая по среди комнаты стеклянная медицинская капсула, наполненная светящейся зелёной жижей. А внутри спал маленький ребёнок, почти младенец. Чтобы не захлебнуться на его лицо была надета кислородная маска с уходящем вниз и наружу шлангом-гусеницей.

А у панели управления капсулой стоял и перебирал кнопками по клавиатуре сам Ситри.

То-что это именно Ситри, Сергей отчего-то понял сразу. Он стоял спиной к нему, и Драгунов лишь видел покрывавшие голову густые тёмные волосы и джинсовую куртку на теле.

Ситри, с виду, не заметил чужака и продолжал работать с панелью управления. Возможно у двери хорошая звукоизоляция, а может всё дело в том, что Сергей вошёл, как призрак, а не выбив дверь с ноги.

Он вспомнил наставления отца Алексия и решил на рисковать. Сергей подкрадётся к Ситри находясь наполовину в другом мире, а затем материализуется и нанесёт один единственный удар. Сейчас не до благородства.

Сергей шаг за шагом приближался к мальчишке, всё это время Ситри никак не реагировал. Оказавшись на достаточном расстоянии для удара, Драгунов замахнулся. Но в тот момент, когда он полностью материализовался, Ситри резко развернулся и впечатал кулаком в солнечное сплетение. Удар был настолько сильный, что Сергея отбросило на полтора метра. Это была нечеловеческая сила. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Сергей, попытался спастись, став призраком, но возникло красное табло, возвестившие о критических повреждениях.

— Стабилизатор — главная «ахилесова пята» этой пидорской резины. — воскликнул Ситри. Его голос звучал молодо, по-юношески, но был ненатуральным, металлическим — Он находится на уровне груди, позволяет тратить меньше энергии на перемещение. Если выходит из строя, то всё — финиш. Основная функция блокируется, чтобы неконтролируемый поток энергии не разорвал казачка на молекулы.

Сергей слышал шаги. Ситри не спеша подошёл к нему. Как раз в этот момент боль немного утихла, и он попытался снова атаковать, но маленький монстр не дал ему этого шанса. Пинком Ситри отбросил его к другому концу комнаты.

— Я рассказываю это, потому что ты явно не казак. — снова произнёс Ситри — Я видел через камеру наблюдения, что ты творил с моими ребятами. Вольники так не дерутся. Они не могут даже рукопашку затащить без костюма. У них так всегда: ударил — растворился; снова ударил — опять растворился. Всё их фехтование построено на скачках между реальностями. Ты же в основном использовал резину, только чтобы под шквальным огнём не загнуться.

Сергей с трудом поднялся и встал в боевую стойку, понимая, впрочем, что шансов у него никаких. Увидев это, Ситри угрожающе замял кулаки.

— Я собаку съел на боях с вольниками, поэтому знаю так много и делюсь «бесценным» опытом. Мне даже интересно откуда у тебя костюм. Надеюсь, что ты снял его с трупа одного из них. В таком случае, мне даже жаль убивать тебя.

Ситри смотрел на Сергея не мигающим взглядом светящихся красных глаз. Взгляд становился ещё более жутким из-за того, что вторая половина лица, от кончика носа до подбородка была замотана платком цвета спёкшейся крови, отчего глаза сосредотачивали больше внимания. Кожа Ситри была видна только на пальцах рук из-за обрезанных перчаток и на лице от лба до скул. Бледная и серая, как у трупа. Также Сергей заметил, новую деталь в глазах. Если внимательно присмотреться, то сами они не светились. Это линзы микрокамер просвечивали сквозь глазные яблоки. Стало понятно, что нанохирургическая операция, которая вернула к жизни Ситри была другой: более грубой, кустарной, являвшейся лишь тенью того медицинского чуда, что являла собой нанохирургия для Элиты. Вероятно, кто-то из специалистов решил провернуть такое не на аристократе, а обычном мальчишке, но пользовался теми ресурсами, которые были в полевых условиях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ситри в два прыжка преодолел расстояние между ним и Сергеем, что схватить его за шею. Пальцы сдавливали горло, как тиски. Не в силах освободится, Сергей машинально поднял руку с саблей, которую каким-то чудом умудрился не выронить, но мальчишка схватил его за запястье и ещё сильнее сдавил его, ломая суставы. Клинок упал на пол.

Наверное, из чистого любопытства, Ситри сорвал с лица поверженного врага маску. Его бровь выгнулась, а сквозь лицевой платок прорезался свист.

— Как я и думал. Сам Сергей Драгунов. Во всём Ирие нет никого безбашенней тебя.

Сергей задействовал ноги, нанеся несколько ударов Ситри по животу и бокам, но тот не сдвинулся с места, даже не отреагировал на атаку. Как будто был каменной статуей.

— Посраться с вольниками, каким-то макаром стащить их резиновое трико и в одиночку напасть на базу Красных Бесов — такое может провернуть только человек, которому нечего делать и напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. При чём и то и другое одновременно.

Ситри чуть сильнее сдавил горло и Сергею стало ещё труднее дышать.

— И под эту категорию попадаешь только ты. Понимаю — после десяти лет в забытой Богом пустыне, для тебя, что вольники, что мы — зелёные детишки. — Ситри прервался, чтобы издать смешок, похожий на лязг железных балок друг об друга — Не удивляйся. Наши ребята следили за тобой, как только ты вернулся, лишь ненадолго потеряли, когда ты прыгнул с моста. Наш комиссар считает тебя отличным будущим дополнением для наших рядов.

— Иди к чёрту… — с трудом прохрипел Сергей. В ответ Ситри равнодушно пожал плечами.

— Жаль, но, как говорится: «ещё не вечер».

Ещё один удар и Сергей погрузился во тьму.

Вячеслав не покидал своих владений, не болел и не испытывал проблемы с аппетитом, но к концу дня выглядел бледным истощённым, как будто страдал кишечным отравлением и хронической депрессией одновременно. И в таком состоянии глава рода Ченковых будет находится до тех пор, пока его жена и ребёнок не будут в безопасности.

— Ваше Превосходительство, — раболепно обратился слуга, опасливо переминаясь с ноги на ногу — С нами вышел на связь Алексий Карамазов.

— Что ещё за Карамазов?! — чуть не срываясь на крик спросил Вячеслав.

Слуга от страха втянул голову в плечи, от чего стал выглядеть ещё ниже ростом, чем был.

— Это настоятель храма в трущобах Староярска, где Сергей Драгунов спрятал госпожу Ченкову.

— Что ему надо? Учти, если он начёт торговаться о вознаграждении… — начал было Вячеслав, но осёкся, поняв, что не в том положении, чтобы ставить условия. Его семья в чужих руках. Ох, додумалась же Света отправится в эту дыру под самое начало бунта.

— Нет, Ваше Превосходительство. Он лишь заявил, что ваша жена в безопасности и что Сергей Драгунов отправился на поиски маленького господина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вот эта новость вызвала противоречивые эмоции.

— Они знают где похитители прячут моего сына?

— Подозревают. — ответил слуга.

Вячеслав устало потёр глаза.

— Я хочу сам поговорить с этим священником. Предупреди связистов. Буду через несколько минут.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

Слуга ушёл, а Вячеслав Ченков стал мысленно проклинать всех: Долгорукую — за то, что её ПВО сбили стреколёт группы спасения; Волкова и СБИ — за то, что накрутили быдло устроить свою маленькую революцию в такой неподходящий момент и даже полицейского «правдолюба» Никитина, который посмел арестовать аристократа, чем и запустил всю эту цепочку.