Хитрость мисс Кэролайн - Энн Дуглас

— Они могли бы и зайти ко мне, — сказала Кэролайн. — Мне кажется, я бы их приняла.

— Леди Робстарт обиделась, что вы не пришли смотреть ее портрет. Помните, несколько месяцев назад, сразу после того, как лорд Кэрроуэй… а… хм. Портрет занимает почти всю стену в ее желтой гостиной. Клянусь, высота — шестнадцать футов. Она изображена с черно-белым щенком на руках. Щенок очень похож, хотя сейчас это уже взрослый пес. Про леди Робстарт такого сказать не могу. Кэролайн рассмеялась.

— Где Дикон?

— Дикон в последнее время часто уезжает, — ответила Рут. — Занимается какими-то подозрительными людьми в Эссексе, по-моему. Он вернулся домой пару дней назад. Я рада, что вы приехали, пока он здесь. Да куда же он пропал? Он не стал сидеть с моими мальчиками, сказал, что ему нужно просмотреть какие-то бумаги.

— Ты хотела меня видеть? — спросил Дикон, внезапно появляясь в дверях. С непроницаемым лицом он посмотрел на Рут, прошел в гостиную, выбрал себе кресло, убрал с него подушку и сел. — О, мисс Кэролайн? — он обращался к ней, как к чужой.

Рут переводила взгляд с одного на другого. Двое упрямцев, которые не могут договорить. Теперь, когда Кэролайн была вдовой, у Рут не было никакого желания знакомить Дикона с юными барышнями. Эти двое были созданы друг для друга, и Рут лишь хотела помочь им понять друг друга. И вдруг, совершенно неожиданно, Дикон отказался даже упоминать имя Кэролайн. Он сказал Рут, не выбирая выражений, что Кэролайн решила прекратить с ними отношения. Он никогда больше не собирался разговаривать с Кэролайн и советовал Рут последовать его примеру. Рут думала, что это досадное недоразумение, и скоро пройдет. Но шли дни, недели, а Дикон отказывался это обсуждать.

Сейчас, глядя на них, она понимала, что ее присутствие здесь неуместно, и единственное, что она может сделать для этих двоих глупцов, так это исчезнуть.

— Мне нужно кое-что сказать Уиллу и Альфреду. Прошу простить меня. — Рут поспешно вышла из комнаты.

— Что вас сюда привело? — спросил Дикон.

Кэролайн не ответила на его приветствие, если это можно было назвать приветствием.

— Я думала… — начала она.

Сейчас, когда она была здесь, смелость ее исчезла. Кэролайн посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, и поправила юбку. Ей понадобилось столько времени и сил, чтобы отказаться от траура, а Дикон даже не обратил на это внимания.

— Да?

— Боюсь, я была слишком эгоистична, Дикон. Если… если вы все еще этого хотите, я согласна стать вашей женой. — Она неуверенно посмотрела на него. Может, у него теперь другая женщина? Ведь они уже давно не виделись.

Дикон, казалось, совсем не обрадовался, как она надеялась. Сердце у нее упало.

— Интересное решение, мадам, — произнес он. — Могу я узнать, почему вы пришли к такому выводу? Что-то изменилось?

— Нет, — сказала она. — Я изменилась.

Теперь он более внимательно смотрел на нее. Она казалась ему прежней, такой же дорогой, доброй, чуткой женщиной, в которую он был влюблен, такое же красивое лицо, высокое, стройное тело. Он вдруг понял, что на ней нет ее ужасного черного платья.

— Вы больше не носите траур! — удивился он.

— Нет. Я больше не хочу жить во лжи.

— Поздравляю. Для этого нужно определенное мужество, но я знаю, что оно у вас есть. Пусть эти гарпии говорят все, что им вздумается.

— Хотите знать, что еще изменилось? — спросила Кэролайн. Естественно, она пришла сюда не затем, чтобы показать, что больше не носит траур.

— Еще что-то? Я должен угадать?

Она горько рассмеялась.

— Нет. Как я уже сказала, я думала все это время, Дикон.

Мне очень трудно это сказать. Я полагаю, что если мы поженимся, если вы все еще этого хотите, вы захотите, чтобы я исполняла свои супружеские обязанности.

Дикону стало любопытно. Он внимательно смотрел на нее.

— Конечно. Я люблю вас, Кэролайн. Вы пытаетесь мне сказать, что выйдете за меня замуж, если я дам слово не трогать вас? Господи, что же это тогда за брак?

Теперь она подошла к самому трудному. Она надеялась, что никогда в жизни не будет ни с кем обсуждать эту тему. Она заставила себя: сейчас или никогда.

— Дикон, я не хочу так с вами поступать. Но я тем не менее поняла, что если мне придется исполнять свои супружеские обязанности, и я буду — о, ради вас буду! — я неизбежно забеременею. Я знаю. Так всегда случается. И мы оба будем надеяться, и молиться, и принимать все меры предосторожности, и все равно я не смогу родить ребенка, или он родится мертвым, или больным и слабым, и мы его все равно потеряем. Дикон, я не могла представить, что снова смогу все это пережить, и для вас это будет трагедией. Вот почему я не принимала ваши предложения. Но сегодня вечером, когда я ужинала одна в этом чудовищно огромном доме, я вдруг поняла. Должна ли я страдать, и вы тоже, возможно, всю оставшуюся жизнь, долгие годы, из-за того, что боюсь, что не смогу родить вам наследника? Я была бы самой счастливой и гордой матерью на свете, если бы смогла родить вам сына. Этого не случится, я знаю, но я хочу рискнуть.

Она не успела закончить, как сильные руки Дикона подняли ее с кресла, и она оказалась в его объятиях.

— Моя ненаглядная! — воскликнул он, страстно ее целуя. — Почему вы раньше мне об этом не сказали? Я хотел вас, с наследником, без наследника. Я и сейчас вас хочу. Что будет, то будет. Мы не должны отказываться от этой возможности. Но Кэролайн! Почему вы думаете, что это ваша вина, что вы не могли родить нормального ребенка? А разве не мог ваше чудовище Уолтер быть этому причиной? Разве вы никогда не задумывались над этим?

В ее глазах стояли слезы, но ее улыбка не была печальной.

— Конечно, думала, но Уолтер убеждал меня, что такое предположение бессмысленно. Он был здоровым, нормальным мужчиной, Дикон. Действительно, так и было. Он постоянно говорил мне об этом и напоминал мне о моих недостатках. Меня постоянно тошнило, у меня были мигрени, я худела; я была измученной, ни на что не годной, когда вы меня в первый раз увидели, разве не так? Он жаловался, что его обманули. Он думал, что я смогу рожать ему детей, ведь он взял меня из здоровой семьи! Вы тоже здоровый, нормальный мужчина. Если я не смогу родить здорового ребенка, можно не сомневаться, что это моя вина.

Кэролайн спрятала лицо у Дикона на груди. Она была ужасно неуверенна в том, что права, решившись на такой шаг.

Но она вдруг вспомнила, что дала себе слово не думать о «если бы». Если она откажется стать женой Дикона и рожать ему детей, то на всю жизнь останется одна со своими «если бы».

— Мы примем все, что судьба уготовила нам, — прошептал Дикон, снова обнимая ее. — О Кэролайн! Моя дорогая Кэролайн! — он осыпал ее поцелуями. Наконец, он выпустил ее из своих объятий. — Мы должны сразу же рассказать Рут. Она уже из-за всего этого измучилась.