Он сказал «нет» - Патриция Уоддел

Она оторвала взгляд от великолепных украшений из бриллиантов и изумрудов, ограненных в форме капель, и посмотрела на мужчину, который преподнес ей такой щедрый подарок.

– Позволь помочь тебе, – сказал он, забирая футляр из ее рук. – Когда я впервые увидел тебя, одетую к ужину, я понял, что хочу подарить тебе изумруды.

Кэтрин вспомнила тот вечер и то, как она боялась его наступления. С тех пор многое изменилось. В сущности, все в ее жизни изменилось.

Она повернулась к зеркалу, а Грэнби надел ожерелье ей на шею и застегнул его. Серебро на мгновение обожгло ее кожу холодом, но через секунду стало теплым. Подняв голову и дотронувшись до изумрудов, обрамленных бриллиантами, Кэтрин невольно добавила к общей картине и свое обручальное кольцо.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказал ее муж. – Пожалуйста, повернись ко мне.

В следующее мгновение Кэтрин оказалась в его объятиях. Когда же губы их слились в поцелуе, она сразу почувствовала, что именно этого и хотела. И почувствовала свою реакцию на поцелуй. Кэтрин старалась обуздать свои чувства, но это было бесполезно.

Внезапно Грэнби отстранился от нее и с улыбкой сказал:

– Если я сейчас не уйду в свою комнату, хозяева за ужином недосчитаются двух гостей. Дорогая, от тебя невозможно оторваться, уж поверь мне.

– Правда?

– Ты даже не представляешь, как завораживаешь меня. – Выражение его лица изменилось, как будто он пожалел, что произнес эти слова. – Полагаю, нам пора спускаться. Через несколько минут...

Резко развернувшись, Грэнби ушел к себе. Кэтрин же подумала: «Почему он подарил мне эти драгоценности? Потому что так положено? Или потому что действительно считал, что они мне к лицу?»

Ей очень хотелось, чтобы последнее предположение оказалось верным.

Глава 21

Кэтрин появилась в бальном зале под руку со своим мужем, и все взгляды сразу же обратились в ее сторону. Как и предполагалось, все было обставлено с необыкновенной пышностью (впрочем, так случалось всегда, когда Уолтемы давали бал). Зал был залит светом огромной люстры, подобной яркому солнцу. В зеркалах на стенах отражались нарядные гости: дамы – в шуршащем атласе бледно-пастельных оттенков, а джентльмены – в вечерних черных костюмах. Музыка была так же восхитительна, и все с нетерпением ждали вальса, пользовавшегося огромной популярностью.

Хотя Кэтрин видела всех этих людей на лужайке перед особняком, она знала: сейчас происходило ее официальное появление в свете в качестве графини Грэнби. Держа мужа под руку, она ослепительно улыбнулась герцогу Морленду, подошедшему к ней, чтобы поздороваться. Покосившись на Грэнби, Кэтрин заметила, что он выглядел очень довольным. Выражение его лица вселило в нее некоторую уверенность. Она подумала, что этот мужчина все-таки женился на ней, в то время как очень многие женщины, как ни старались, не сумели удержать его рядом с собой. Но тут она увидела леди Олдершоу, и настроение у нее сразу же упало.

Темноволосая вдова была в ярко-синих шелках, и Кэтрин казалось, что она выглядела как кошка, готовая наброситься на добычу. Вдова беседовала с Ратбоуном, то и дело взмахивая перед собой веером из перьев. Перехватив ее взгляд, Кэтрин с вызовом вскинула подбородок, как бы давая понять, что именно она являлась женой Грэнби и леди Олдершоу не следует преследовать ее мужа, пусть даже в прошлом у нее с ним были какие-то отношения.

– Как замечательно быть молодым и танцевать вальс, – сказал герцог с улыбкой. Взяв руку Кэтрин, обтянутую перчаткой, он поднес ее к губам. – Вы действительно прелестны, леди Грэнби.

– Спасибо, милорд.

– К счастью, я еще достаточно молод для вальса. – Граф опустил руку жене на талию, легонько подталкивая ее в сторону пар, ожидавших начала танца. – Прошу прощения, милорд, – добавил он, взглянув на герцога.

Начался первый вальс, и Кэтрин сразу же оказалась в объятиях мужа; он развернул ее, и они закружились в танце.

Кэтрин нравилось танцевать с мужем, хотя она то и дело ловила на себе взгляды гостей – многие из них все еще находились в недоумении от внезапной, почти скандальной женитьбы обаятельного графа Грэнби на никому не известной провинциалке. Они с графом были необыкновенно привлекательной парой – яркая красота Кэтрин, подчеркнутая сверкающими драгоценностями, и мужественная внешность ее светловолосого и голубоглазого мужа.

Разница в их облике напомнила Кэтрин об остальных различиях. Грэнби ожидал, что жена будет довольна своим положением и в свое время подарит ему наследника. Но она считала, что главное в браке – любовь, и чувствовала, что не будет счастлива, пока не убедится, что муж ее любит.

– Мне завидуют все мужчины в зале, – проговорил Грэнби. – А не переместиться ли нам на веранду, как в прошлый раз? Стоит чудесная ночь.

– Да, чудесная, – ответила она, едва дыша под его пристальным взглядом.

Кэтрин неотрывно смотрела в голубые глаза мужа, а он при каждом повороте все крепче прижимал ее к себе. Наконец они закружились в последний раз, и в последний раз засверкали изумруды на ее шее. А затем музыка стихла, и они остановились, но не разъяли объятий.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, смотрели так, словно в огромном зале не было никого, кроме них двоих. И в этот опьяняющий момент Кэтрин без тени сомнения осознала, что ей нужно завоевать сердце этого мужчины или навсегда смириться с ролью покорной жены.

Грэнби же, безусловно, пытался справиться со своими чувствами. Ему хотелось забыть обо всем на свете, хотелось тотчас сесть в карету и увезти Кэтрин в Фоксли, спрятать ее подальше от всего, что им мешало. Хотелось провести остаток лета, наслаждаясь теплом ее объятий, жаром тела и бархатом кожи. Это желание овладело его разумом, и он ничего не мог с собой поделать.

Несколько месяцев назад одна мысль о том, что женщина будет иметь над ним такую власть, заставила бы его рассмеяться, а сейчас...

Тут прозвучал гонг, собирающий гостей за стол, и граф осмотрелся. Он почти тотчас же заметил леди Джейн Олдершоу. Она стояла рядом с Ратбоуном и улыбалась ему – явно сплетала вокруг виконта сеть своих чар. Странно, но Грэнби не чувствовал ни малейшего укола ревности. Еще более странным было то, что он не мог представить себя ни с одной женщиной, кроме той, на которой так скандально женился.

Тут Кэтрин повернулась к нему и пристально посмотрела ему в глаза – посмотрела вопросительно.

– Впереди у нас длинная ночь, – сказал он, чувствуя, как его опять охватывает желание сбежать отсюда и, оставшись наедине, насладиться своим медовым месяцем в Фоксли.

Вместо ответа она облизнула губы, а потом улыбнулась. Этого было слишком мало, чтобы отомстить Грэнби за все, но в данный момент она не могла отомстить иначе.