Тайна реки Семужьей - Георгий Кубанский

— Сделаем! — успокоил девушку Прохор Петрович, понимая, что смущает Наташу. — Запищишь, как настоящая пеструшка.

Он ненадолго скрылся в кустах и вышел оттуда, держа в руке несколько тонких стебельков. Один из них Прохор Петрович раздвоил, положил между губами и тоненько свистнул.

— Вот вам и пеструшка! — сказал он и подал стебелек-пищалку Наташе. — Попробуй-ка.

Долгушин дал своим помощникам проверить пищалки.

— Хорошо, — сказал он. — По местам, товарищи!

Засада расположилась по обоим берегам реки. Сидя в укромных местах, ее участники не только просматривали все подходы к лавам, но и прикрывали пути возможного бегства преступников.

Ждать пришлось долго. Больше часа прошло, пока лежащие на левом берегу — Федя, Прохор Петрович и Наташа — услышали тонкий писк пеструшки. Еще и еще раз. Сигнал!

К общему удивлению, свистел старый Каллуст, поставленный Долгушиным на самое безопасное место. Никто не предполагал, что хищники появятся со стороны, противоположной погосту. Очевидно, они обошли погост, перебрались через Семужью выше по течению и, прикрываясь густым низкорослым ивняком, пробрались к лавам — туда, где их меньше всего ожидали.

…Барбос и Немой вышли к реке не сразу, а залегли в кустах, осторожно оглядываясь по сторонам. Лежали они долго, желая, вероятно, убедиться, что ничего им не угрожает. Первым поднялся Барбос. Он осмотрелся и прошел на лавы. Барбос хорошо приметил место, где «уронил» кисет. Стоя на мостках, он подождал отставшего Немого. Вдвоем они напряженно всматривались в реку. Место здесь было неглубокое. Но вода бурлила и пенилась, мешая просматривать дно…

Внимание участников засады было приковано к лавам. Каждый из них готовился, по знаку следователя, броситься к преступникам, взять их в крепкое кольцо. И совсем уже неожиданно в стороне, где притаился старый Каллуст, снова послышался знакомый тройной писк пеструшки.

Старый пастух сигналил, что к реке подошел еще кто-то. Но кто мог появиться здесь? Если б свистел кто-нибудь другой, можно было бы усомниться, заподозрить ошибку. Но старый Каллуст, опытный тундровик, зря сигналить не станет. Как хотелось Прохору Петровичу, Феде и Наташе поднять голову, получше рассмотреть, что происходит там, у старого Каллуста! Но они продолжали неподвижно лежать, прижимаясь к влажной, пахнущей сыростью земле…

…Барбос и Немой, стоя на лавах, настойчиво просматривали дно. Взгляд Немого задержался на двух белых камнях. Он показал на них рукой. Барбос всмотрелся в трепещущее под быстрым течением неровное дно и ловко соскочил на выступающий из воды большой плоский валун. Затем, сорвав с плеч стеганку и засучив по плечо рукав полосатой тельняшки, быстро вытащил из воды знакомый красный кисет с вышитыми желтыми ягодками.

Барбос отряхнул мокрую руку, опустил закатанный рукав, легко забрался на лавы… и замер.

Из зарослей серебристого ивняка поднялся Сазонов. Улыбаясь, шел он навстречу сообщникам. Но улыбка его не предвещала ничего хорошего. Улыбалось у Сазонова только лицо, а глаза оставались холодными, зоркими. Сазонов шел за своей долей добычи, не вынимая правой руки из-за пазухи…

Глава тридцать седьмая

КАРА

Допустить такой просчет! Сазонов не мог себе этого простить. Надо же было ему навязать себе на шею новоселов! Недаром Барбос говорил: «В пропасть их… и концы». Говорил! Но ведь Сазонов оставил его в группе старшим, когда уходил искать мальчишку. Почему же сам Барбос не разделался с пленниками? Ума у него хватило подбивать другого на расправу. А сам даже в пещере не смог рассчитаться с издевавшейся над ним девчонкой. Своими глупыми рассуждениями о законе и расстреле она словно намордник надела на Барбоса. Впрочем, не так уж они были и глупы. Слушая их, Сазонов и сам чувствовал себя неважно, хотя Наташа к нему и не обращалась.

Сазонов понимал, что отступать уже поздно. Да и некуда отступать. Бежать? Куда побежишь? Без денег, в пропахшей дымом стеганке и меховой шапке в июне далеко не уйдешь.

Мог ли он сейчас, потеряв все, отказаться от последней надежды — от жемчуга, богатства?

Как жалел Сазонов, что не сумел захватить кисет, когда выходил из пещеры! Тогда бы он был уже далеко от реки, ставшей такой опасной. А теперь? Пришлось следить за людьми, уводившими его сообщников с побережья, следить, напрягая все силы свои и ловкость, чтобы не потерять их в тумане и самому не попасться им на глаза.

Перед уходом из пещеры Сазонов наспех переоделся. Искать кисет он не стал. Разве найдешь его в огромной темной пещере с многочисленными закоулками и щелями? Куда мог засунуть захваченный врасплох Барбос заветный кисет? Разве додумаешься? Надо любыми путями выручить Барбоса, вернуть его на Дикий Берег, к запрятанному сокровищу.

Сазонов видел, как Барбоса и Немого увели в погост. Не зная, как быть дальше, он решился на отчаянный поступок: нахлобучил пониже шапку и вошел в погост. На улице он окликнул играющих ребят, спросил, где люди, что недавно вернулись с Дикого Берега.

— Отдыхают, — важно ответил лобастый мальчуган с толстыми, чуть оплывшими книзу ярко-красными щеками.

А девчушка постарше, в цветастом фланелевом платье, шагнула к Сазонову и, прижимая тонкие ручонки к худеньким бедрам, деловито сообщила:

— А других заперли в новый сарай. Стерегут их. Чтоб не убежали.

«Стерегут! — подумал Сазонов. — Одному тут ничего не сделать».

А когда он услышал, что в погост приехал большой начальник и с ним милиционер, то понял, на какой риск пошел. Оставалось одно: поскорее убраться отсюда незамеченным.

Так Сазонов и сделал. Он быстро миновал погост и вышел на дорогу, ведущую к райцентру. Но никакая опасность не могла теперь заставить его отказаться от сокровища. Широко шагая, он дошел до мелкого перелеска и залег там в густой листве. Сазонов терпеливо ждал, когда поведут его сообщников в район. Никакого определенного плана придумать ему не удалось. Соотношение сил сложилось явно не в его пользу. Расчет был один — на случай.

Ждать пришлось долго, бесконечно долго. Но Сазонов знал, что другой дороги нет из погоста ни в район, ни в Пушозеро. И он упорно продолжал ждать, временами чутко засыпая вполглаза и пробуждаясь от каждого шороха…

Когда Сазонов увидел вдалеке идущих из погоста Барбоса и Немого, первое, что подумал он: «Бежали!» Однако это предположение сразу же было отброшено. Очень уж не походили его сообщники на беглецов. Шли они как-то слишком спокойно, не скрываясь, даже не спешили…

Сазонов поднялся и хотел выйти из перелеска навстречу Барбосу и Немому, но вовремя остановился. Зачем идти к ним? Кто они ему? Друзья? Приятели? Нет. Это всего лишь участники общего «дела». Не лучше ли подождать их, скрываясь в зелени? Возможно, удастся узнать, куда они собрались и каковы у них планы на дальнейшее.