Бывшие. В поисках рая (СИ) - Ольга Ларгуз

была у Ильи. Навестила и вернулась. С ним теперь будет Сара, а я – с тобой, так что смирись.

Минуты, проведенные в одиночестве на крыльце больницы, казались медведю бесконечным умиранием. Он видел подруг, на всех парах летящих к палате Ханина, но они не обратили на него внимания. Его Ева спешила к другому.

– Что с твоим телефоном? – не унималась блондинка. – Почему абонент не в сети?

– Сдох, – отозвался Балу, а про себя добавил, – как и я.

Не размыкая рук, Ева перебралась из-за спины мужчины к нему на грудь и встретилась взглядом с карими глазами.

– Тебе нужно отдохнуть. Поехали домой…

Медведю казалось, что он спит или бредит, и неизвестно, какой вариант был лучшим, потому что любимая девушка звала его домой.

– Что?

Он зажмурился, когда горячие пальцы Евы коснулись его лица, оставили пламенеющий след на виске, спустились к скуле.

– Я говорю, ты устал. Тебе тут еще что-то нужно сделать?

– Нет. Я приехал сюда только из-за Хана.

– Значит поехали домой, – блондинка переплела свои пальцы с горячими пальцами мужчины и аккуратно потянула в сторону крыльца. – Сейчас я вызову такси…

– У меня тут машина, – все еще не веря собственным ушам, отозвался Балуев.

– Хорошо. Давай ключи, я поведу, а ты пока отдохни.

Тяжелая черная капля брелока со значком мерседеса упала в девичью ладонь.

– К тебе или ко мне? – Ева разблокировала черный седан, притаившийся в тени старого клена и села на место водителя.

– Давай ко мне. Адрес вбит в навигатор.

Евгений откинулся на спинку удобного сиденья и выдохнул, глядя, как любимая девушка настраивала под себя зеркала и сиденье. Осторожно, плавно машина тронулась с места.

Из динамиков звучала вечная классика Виктора Цоя.

«Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать.»

– Однозначно стоит, – Балу закрыл глаза, но не выпустил из своей руки пальцы Евы. Мало ли, вдруг и правда ему все приснилось?! После мясорубки, что случилась в «Хижине», и не такое могло померещиться.

59

Она вспомнила, что такое счастье. Ощутила его каждой клеточкой тела. И нет, это не про желание тела, это про гармонию. Когда миры мужчины и женщины не сливались воедино, но дополняли друг друга, добавляли новые краски и ощущения.

Балу украдкой наблюдал за Евой, делая вид, что задремал. Впитывал ее черты, наслаждался прикосновением к руке. Такая малость смогла реанимировать задерганного и вымотанного вусмерть медведя!

Запах женщины – не красивая фраза. Он существовал. Уникальный, неповторимый. Сводил с ума, укутывал разум мягким одеялом любовного морока.

От сладкого предвкушения тело мужчины начало сходить с ума. Тремор в руках, сбившееся дыхание. Евгений зажмурился. Не сдохнуть бы по дороге домой! И как удержать на цепи голодного зверя, когда желанная женщина так близко. Протяни руку и…

– Женя, у тебя температура? – машина замерла на светофоре, прохладная ладонь Евы легла на лоб Балу. – Черт, ты горишь…

– Я давно горю. С того самого момента, как увидел тебя в «Джунглях», – хриплым голосом уточнил медведь, – Ев, у тебя еще есть шанс передумать и отмотать все назад…

– С чего вдруг? Почему я должна передумать?

Чего хотят женщины? Иногда Евгению казалось, что они сами не знали, чего искали в жизни, за чем гнались, о ком мечтали. Одно он знал точно…

– Потому что если ты сейчас войдешь в мой дом, то я тебя уже не отпущу, – выдохнул мужчина. – Просто не смогу отпустить…

– И не надо…

Он радовался, что сейчас не находился за рулем, потому что последствия могли быть непредсказуемыми.

Мерседес подъехал к пункту охраны. Мужчина на посту с изумлением разглядывал блондинку за рулем знакомого автомобиля, внесенного в базу данных.

– Жень, а чего он нас не пропускает?

– На тебя засмотрелся, – буркнул Балуев. – Сейчас я ему…

Хвала Богам, до расправы дело не дошло. Заприметив на пассажирском сиденье хозяина дома, охранник открыл ворота.

– Божечки… – прошептала Ева, паркуя мерина под специальным навесом. – Это же дворец…

Двухэтажный белокаменный особняк с высокими арочными окнами, окруженный раскидистыми кленами и липами, выглядел драгоценной жемчужиной в изысканной раковине. Пока блондинка приходила в себя, Балу вышел из машины и открыл водительскую дверь.

– Ева…

– Добро пожаловать в новую жизнь, – шепнул внутренний голос девушки. – Ты этого хотела, поэтому теперь просто получай удовольствие.

Осень вступала в свои права, засыпала мощенную дорожку желто-красными листьями. Они шуршали под ногами, напевали свою тихую песню.

Ева приняла руку мужчины и сделала первый шаг.

Еще один.

И еще.

Ступеньки.

Клацнул замок, сработала автоматическая подсветка в холле.

– Р-р-р… – раздалось откуда-то сбоку.

За переживаниями блондинка совсем забыла об одном жильце этого дома. Конечно, это был кане-корсо, любимец хозяина белокаменного замка.

– Тай, свои! – Балу не убирал руку с талии Евы. Если бы не пес, то он бы уже… Но для начала двоих нужно познакомить.

Умные глаза Тайсона сканировали гостью с макушки до пяток. Он слегка наклонил крупную голову, словно оценивая и запоминая. В темных глазах светился ум, черная шкура блестела, при малейшем движении под кожей перекатывались мускулы. Суровая собака, да.

– Он на тебя похож, – прошептала Ева, с восторгом глядя на Тая. – Можно я его поглажу?

– Мгм, – кобель издал странный звук, словно понял вопрос гостьи, обращенный к хозяину, и дал ответ вместо него.

Девушка аккуратно, без рывков, опустила руку открытой ладонью. Кане-корсо сделал шаг, другой, и пальцы Евы коснулись его головы, гладкой шкуры, похожей на атлас. Она почесала сурового защитника за ухом. Тот зажмурился от удовольствия, засопел и… упал на спину, смешно дергая ногами.

– Тай, ты что творишь? – вздохнул Евгений, тихо завидуя псу. Он тоже хотел лечь вот так, кверху брюшком, но приходилось играть роль хозяина. – Не позорь меня! Ты – охранная собака, а не домашний котик. Вставай и иди на место.

Охранная собака с недовольным ворчанием легла на бок, бросила на Балу укоризненный взгляд. Убедившись, что хозяин не передумал, встала и направилась в сторону лежанки, оглядываясь на ходу.

– Мы с тобой еще поиграем, – всем своим видом давал понять Тай, – когда этого зануды не будет рядом.

Цокот собачьих когтей по каменному полу становился все тише, а сердце Евы