Бывшие. В поисках рая (СИ) - Ольга Ларгуз

– рявкнула Ева. По позвоночнику бежал колючий холод, и это было уже не предчувствие, а беда.

Наконец чернота дрогнула, новостной канал загрузился.

«… вчера поздно вечером в одном из клубов нашего города произошла перестрелка, – вещала с экрана миловидная блондинка, прикусывая пухлую губу, словно заигрывала со зрителями. – В результате пострадали несколько человек, двое серьезно ранены… Все пострадавшие доставлены в седьмую больницу…»

– Ты слышала?! – прошептала Сара.

– Да. И еще я вижу… – Ева на спускала глаз с экрана. Картинка подрагивала. Судя по всему, запись велась не стационарными камерами наблюдения, а телефоном одного из случайных прохожих.

Карета скорой помощи, суета медиков.

– Стоп! – девушка нажала нужную кнопку на пульте и впилась взглядом в экран. – Твою ж мать!

Панорама с места происшествия замерла на моменте, когда в объектив попал Хан. Его укладывали на носилки и загружали в машину с крестом на борту. Балу стоял рядом, не мешая врачам выполнять свою работу.

– Увидела? – прохрипела Сара. – Одевайся, я еду к тебе.

– Жду.

Блондинка выключила телевизор и вихрем пролетела в комнату. Сон и легкость как рукой сняло.

– Жив… Главное, что жив! – успокаивала себя Ева, натягивая свитер, дергая молнию джинсов. Она едва не оборвала шнурок, пока разбиралась с кроссовками. – Так, хватит. Еще истерики не хватало! – села на пуфик в прихожей и обняла себя за плечи. Пальцы подрагивали, сердце сходило с ума от волнения и тревоги. Что с Ханом? Ранение серьезное? А Балу точно не зацепило?

Не дождавшись звонка от подруги, Ева выскочила из номера и спустилась в холл. Не успела машина с шашечками на борту замереть у крыльца, как блондинка уже сбежала по ступеням.

– Едем!

Седьмая больница. Дорога заняла почти вечность. Подруги молчали, обмениваясь короткими взглядами. О чем говорить? Все ясно.

– Приехали.

Голос водителя утонул в звуке хлопающих дверей. Блондинка и брюнетка вихрем ворвались в холл больницы.

– Илья Ханин, – затараторила Ева. – Его привезли на скорой после ночного происшествия… Где он? Можно к нему?

– А вы кем приходитесь этому молодому человеку? – лениво поинтересовалась пожилая женщина, стоящая за стойкой регистрации.

– Она – жена, – Ева ткнула пальцем в обалдевшую от неожиданности подругу, – а я – сестра.

– Паспорта предъявите.

– Черт! Мы так спешили, что забыли их дома, но вы можете пройти с нами в палату. Илья подтвердит, что мы – его родственницы, – давила напором блондинка. – Ну пожалуйста!

– Пропустите их. Я подтверждаю, что это родственницы пострадавшего, – раздался сбоку незнакомый мужской голос.

Едва слышно взвизгнув от радости, девчонки бросились к автомату и купили бахилы с одноразовыми медицинскими халатами.

– Второй этаж, двадцать первая палата, – нехотя буркнула женщина из регистратуры. – Ходят тут всякие целыми толпами, под ногами путаются…

Две серебристых цифры на белом полотне двери. Подруги нерешительно замерли, наконец Ева подняла руку и тихонько постучалась.

– Да, войдите.

Хан лежал, откинувшись на подушки. Одетый в голубую больничную пижаму, он выглядел уставшим. Темные круги под глазами, отросшая щетина. Только яркие серо-зеленые глаза продолжали жить своей жизнью.

– Иль, мы пришли тебя навестить. Как ты? – Ева прошла к кровати, села на ближайший стул и взяла друга за руку. – В новостях показали, как тебя увозили на скорой, и мы с Сарой испугались...

– Все в порядке. Так, слегка зацепило шальной пулей, – с видимым усилием улыбнулся Хан. В вырезе пижамы мелькнула перевязка. – Ничего страшного. Врачи подлатали, сказали, что скоро могу выписываться.

– Куда тебе выписываться? – вмешалась в разговор Сара, стоявшая за спиной подруги. – Лежи и выздоравливай!

– Наташка…

– Что Наташка? Я могу за ней присмотреть, – внезапно осмелела Таер. – И накормлю, и в сад отведу, и спать уложу. Подумаешь, ерунда какая…

– Ев? – Илья перевел недоверчивый взгляд на блондинку. Он явно не ожидал от Сары подобной прыти и растерялся.

– Она прекрасно справится, я уверена. Сара уже нашла общий язык с твоей дочкой, так что проблем не возникнет. Ты лучше лежи, выздоравливай, а потом спокойно вернешься домой. А если сейчас захочешь сделать глупость и сбежишь из больнички, то никто не знает, чем все это может обернуться. Тебе нужны проблемы на ровном месте?

– Ну так-то нет, – пробормотал Илья. – Просто как-то неудобно нагружать постороннего человека…

– А может я не хочу быть посторонним? – брюнетка сделала еще один шаг навстречу судьбе.

– Ой, вы меня извините, но я пойду, ладно? – засуетилась Ева и встала. – Тебе что-то нужно принести?

– Я принесу, если Илье что-т понадобится, – отрезала Сара, а Хан едва заметно кивнул, не сводя взгляда с внезапной помощницы.

– Ну и славно. А ты не знаешь, где Женя? Я телефон оборвала, но он вне зоны действия, – спросила блондинка, остановившись у порога палаты.

– Ев, я не знаю. Он только недавно тут был. Странно, что вы не столкнулись с ним в коридоре, разминулись буквально на секунды.

– Может он на лифте вниз поехал? Мы по лестнице бежали, потому и разминуться могли, – предположила Сара, но подруга уже не слышала ее слов. Дверь в палату номер двадцать один тихо щелкнула замком, отрезая Хана и Сару от огромного внешнего мира.

– Ты не голоден? Может я привезу что-нибудь вкусное? – девушка аккуратно поправила одеяло на груди мужчины и несмело коснулась его руки. – Чего ты хочешь?

Ева бежала вниз по лестнице, шурша бахилами и скользя на мраморном полу холла.

– Куда он мог деться?

На парковке возле больницы знакомого внедорожника не было. Блондинка растерянно топталась на месте.

– К Хану пришла?

– Черт! – дернулась девушка, разворачиваясь на звук знакомого голоса. – Женя…

– Ты уж определись, кто я, – отстраненно бросил Балу, отбрасывая в урну тлеющий окурок, – и тогда поговорим…

Мужчина сделал шаг, но замер, почувствовав, как на его талии сомкнулись девичьи руки.

– Куда собрался? Не пущу…

– Ева, ты к Хану прилетела, вот и иди к нему в палату…

– Тебя не спросила, куда мне идти, – буркнула она, утыкаясь лбом между лопаток мужчины. – Я телефон оборвала, пытаясь до тебя дозвониться. Чуть с ума не сошла от страха, что ты тоже мог пострадать.

– Что?

– То! Жень, я уже