Полуночный Прилив - Стивен Эриксон

Еще миг — и они бросились в бегство. Пронеслись мимо — и сцена снова изменилась.

Неровная скальная поверхность, камни, стертые в порошок; клубы тумана. Показались две высокие фигуры. Между собой они тащили третью. Это существо было мертво или без сознания; бурые волосы свисали до земли. Удинаас вздрогнул, узнав одну из явившихся — сверкающие латы, подкованные сталью сапоги, железная маска под капюшоном. Менандора. Дочь Зари. Он попытался бежать — она не сможет не заметить его — но не сумел даже пошевелиться.

Он узнал и вторую женщину — в лесу около села хиротов стояли наполовину погрузившиеся в суглинок, устрашающего вида статуи. Пегая кожа, серая и черная, делала лицо похожим на боевую маску. Кираса из тусклого, заплатанного железа. Кольчужный воротник, кожаные наголенники, длинный плащ из кожи тюленя.

Пеструха, переменчивая сестрица. Сакуль Анкаду.

Теперь он понял, кого они тащат. Дочь Сумерек, Шелтата Лор. Самая почитаемая дочь Скабандари, Покровительница Тисте Эдур.

Женщины остановились, отпустив слабые руки третьей Дочери, и она упала на камни, словно мертвая. На Удинааса уставились две пары больших глаз, снабженных складкой эпиканта, как у Тисте Эдур.

Менандора заговорила первой. — Не ожидала увидеть тебя здесь.

Удинаас силился придумать ответ, когда рядом с ним раздался мужской голос: — Что вы сделали с ней?

Раб повернулся и увидел еще одного Тисте, стоявшего на расстоянии локтя от его скамейки. Выше женщин, в полностью покрытых эмалью доспехах, которые были изрублены, забрызганы кровью. Разбитый шлем висел у пояса. Кожа его была белой как кость. Засохшая кровь украсила левый висок подобием ветвистой молнии. Пламя уничтожило большую часть волос, кожа на темени стала красной, потрескавшейся и зловонной.

На спине висели два длинных меча, их рукояти высовывались из-за широких плеч.

— Только то, чего она заслужила, — ответила Менандора.

Вторая женщина оскалилась: — Добрый дяденька имеет планы на нашу прелестную кузину. Но пришел ли он, когда она вопила в отчаянии?

Покрытый следами битвы муж прошел мимо Удинааса. Его внимание было приковано к Шелтате. — Что за жуткое месиво. Я готов умыть руки. Я не при чем.

— Но ты не можешь, — с какой-то странной радостью ответила Менандора. — Мы все отравлены кровью матери.

При этих словах Сакуль Анкаду повернулась к сестре. — Ее дочери заслужили не только яд! Личности расщеплены, и нет равновесия. Погляди на нас! Злобные суки — визжащие головы Тиам, отрастающие вновь и вновь, поколение за поколением! — Она ткнула пальцем в Тисте. — А ты, Отец? Эта кошмарина вылетела на оперенных крыльях из иного мира, так широко расставив ноги, приглашая, и не ты ли первым встал в очередь? Чистый Оссерк, Первенец Света и Тьмы, такой изысканный! Но ты был там, слил свою кровь с кровью шлюхи — скажи, ты назвал ее сестрой перед тем, как поиметь?

Если ядовитые слова и оказали какой-то эффект, внешне это не проявилось. Названный Оссерком просто улыбнулся и отвернулся. — Не следует говорить о матери таким тоном, Сакуль. Она ведь умерла, давая тебе жизнь…

— Она умирала, давая жизнь каждому из нас! — рука Сакуль Анкаду сжалась в кулак, будто схватив за гриву воздух. — Умирала и возрождалась. Тиам и ее дети. Тиам и ее любовники. Тысяча смертей, и НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ!

Менандора заговорила более спокойным тоном: — С кем ты переведался, Оссерк?

Тот скривился: — Аномандер. В этот раз он оказался лучше. Если подумать, — продолжил он, на миг замешкавшись, — так ничего удивительного. Оружие гнева часто оказывается сильнее доспехов холодного разума. — Он пожал плечами: — Даже если так, я на достаточное время задержал его…

— Чтобы дать уйти Скабандари? — спросила Менандора. — Почему? Родич он тебе или нет, но показал себя истинного. Предатель и убийца.

Брови Оссерка изогнулись в насмешке. Он поглядел на лежавшую между его дочерьми женщину. — Очевидно, ваша кузина, хотя и пострадала от ваших рук, но не умерла. Могу указать, что и Скабандари не убил Сильхаса Руина…

— Точно, — фыркнула Сакуль, — случилось нечто худшее. Или ты думаешь, что вечно пожирать грязь — лучшая судьба?

— Избавьте меня от приступов ярости, — вздохнул Оссерк. — Вы же часто говорите, дочурки, что предательство и измена — главные и излюбленные, самые популярные свойства нашего рода. В любом случае я с вами закончил. Что вы намерены сделать с ней?

— Думаем, Сильхасу понравится ее компания.

Оссерк окаменел: — Два Властителя — дракона в одной земле? Жестокое испытание для Дома Азата, дочурки.

— Захочет ли Скабандари освободить ее?

— Скабандари не в состоянии освободить кого бы то ни было, — ответил Оссерк. — Включая себя самого.

Женщины явственно вздрогнули при этих словах. Помедлив, Менандора спросила: — Кто сумел сделать это?

Мужчина пожал плечами: — Какая разница? Скабандари заблуждался, думая, что у здешних богов нет сил помешать ему. — Задумчиво оглядев дочерей, он добавил: — Примите это за предостережение, дорогие мои. ПЕРВЫЕ дети Матери Тьмы рождались без всякого отца. И что бы там не твердил Аномандер, это были НЕ Тисте Анди.

— Этого мы не знали, — сказала Менандора.

— Ну, теперь знаете. Прядите осторожно, девочки.

Удинаас увидел, как мужчина отворачивается. Вздохнул, когда тот замерцал, изменился, сложился, обретая иную форму. Блеснули широкие серебристые чешуи, когда распахнулись крылья. Прилив силы, и гигантский дракон взмыл в небо.

Сакуль Анкаду и Менандора смотрели ему вслед, пока дракон не уменьшился, став блестящим янтарем в тусклом небе, и не пропал из вида.

Сакуль вздохнула и сказала: — Странно, что Аномандер не убил его.

— Нечто связывает их, сестра, и ни мы, ни кто-то другой не ведает об этом. Уверена.

— Может быть. А может, все гораздо проще.

— То есть?

— Они хотят продолжать игру, — сказала Сакуль с натянутой улыбкой. — Какая радость убить противника сразу же?

Взор Менандоры упал на неподвижное тело Шелтаты. — Вот она. Взяла в любовники одного из местных богов. Разве нет?

— На время. Зачала двух ужасных детей.

— Ужасных? Значит, дочерей.

Сакуль кивнула: — Их отец видел это с самого начала, потому дал им подходящие имена.

— Ох. Какие же имена, сестра?

— Зависть и Злоба.

Менандора усмехнулась: — Этот бог… Думаю, мне было бы приятно однажды встретиться с ним.

— Возможно, он захочет помешать тому, что мы сделаем с Шелтатой. Может быть, он уже идет по следу, надеясь помешать нашей мести. Так что надо поспешить. Оссерк посоветовал бы именно это.