Странные Земли - Андрей Стоев

добрались без приключений. Ночёвка прошла совершенно спокойно — впрочем, мы не поленились отойти подальше от дороги, и костёр развели в низинке. Чтобы заметить наш лагерь, нужно было подойти вплотную, но если какие-то злодеи и рыскали по округе в поисках мирных путников, они делали это достаточно далеко от нашей стоянки.

Когда мы опять вышли на дорогу утром, нам встретился крохотный караван из пары телег под охраной двух воинов. Мы вежливо кивнули им, они в ответ подозрительно покосились на нас, тем дело и кончилось — мы разошлись, не сказав друг другу ни слова. Похоже, это и были те самые пресловутые контрабандисты — не знаю, что именно они там возят, но объёмы контрабанды не потрясают воображение. Скорее всего, эти контрабандисты такие же голодранцы, как и прочие обитатели Вольности.

Друг с другом мы тоже почти не разговаривали, занятые своими мыслями. Не знаю, о чём размышляла Арна, а я, наконец, задумался над её вопросами, которые до этого старательно игнорировал.

Хочу ли я вернуться? Там мой дом, там мои немногочисленные друзья — очень немногочисленные, признаться, — да и вообще мой родной мир, где я чувствую себя на своём месте. Но с перспективами у меня там действительно всё печально — как бы высоко Арна ни оценивала мои таланты, их недостаточно. Новгородское княжество — это богатое и благополучное общество, а в таких спокойных обществах с налаженной жизнью очень плохо работают социальные лифты. Чтобы подняться там хоть немного, потребуется изрядная доля удачи. Да и насколько высоко удастся подняться? Самое большое, на что я могу рассчитывать — это к концу жизни заслужить дворянство, но в нашем обществе дворянство немного значит, если к нему не прилагаются богатство и связи. Я Дашку потому и не осуждаю, что понимаю: она права, перспективы у меня довольно неопределённые. Другой вопрос, удастся ли ей отыскать кого-нибудь поперспективнее, но это уже не моя проблема. Пусть ищет — пока молодая и красивая, шансы у неё есть.

Если мои перспективы в своём мире полностью ясны, то в этом они совершенно туманны. В холопы мне определённо не хочется, а получится ли у меня подняться выше — большой вопрос. К примеру, того же Закрута заинтересовали мои знания в области обогащения и аффинажа, но есть ли у меня эти знания на самом деле? Раз в этом мире существуют элементы вроде кристаллита, в моём мире совершенно невозможные, то не исключено, что и алхимические реакции здесь протекают по-другому. Даже то, что в этом мире называют железом, совсем необязательно то же самое, что привычное мне железо. Так что моё сотрудничество с кланом Тандис запросто может закончиться отправкой бесполезного вершка в дальние забои.

Предложение Арны выглядит поинтереснее, хотя не совсем понятно, действительно ли она намекала на замужество. Интереса к личным отношениям я у неё совершенно не заметил, так что она, возможно, имела в виду просто должность доверенного слуги. Но это не главный вопрос, хотя и важный. Главный момент здесь заключается в том, что для начала мне предлагается отвоевать её княжество, да и вообще победить всех её врагов. Я, конечно, продемонстрировал несколько фокусов, но вряд ли они впечатлят магика, всерьёз настроенного на сражение. Да что там магик — я и с простецами вряд ли смогу справиться, если их будет хотя бы двое — пока я буду разбираться с одним, второму ничто не помешает ткнуть меня чем-нибудь острым.

Думал я всю дорогу до города, но так ничего и не решил — а что здесь вообще можно было решить? Если в этой самой Обители, куда стремится Арна, помогут мне стать настоящим магиком, тогда и можно будет строить какие-то планы. Иначе умнее будет вернуться домой, потому что в этом мире чужаку без денег и связей, который не в состоянии защитить даже себя, вряд ли удастся подняться выше холопа.

За этими мыслями я и не заметил, как дорога привела нас на пригорок, и перед нами открылось скопище грязноватых домиков, которое, без сомнения, и было славным городом Серый Камень.

— Пожалуй, бабка нам наврала, — заметила Арна, разглядывая лежащий перед нами город с брезгливым выражением лица. — Здесь живёт явно больше тысячи.

— Скорее всего, для старой Тисы тысяча означает просто «много», — пожал я плечами. — Зачем ей знать такие большие числа? Чтобы пересчитать свой урожай, тысячи ей не нужны, про её деньги вообще говорить не стоит. А в твоём княжестве сколько народу живёт?

— Больше ста тысяч, — ответила она. — Два города с населением тридцать пять и двадцать тысяч, много богатых сёл. А в твоём княжестве сколько?

— Ну, оно не моё, конечно, — усмехнулся я. — Где-то ближе к сорока миллионам.

— И ведь даже не врёшь, — печально сказала Арна. — Тебе, наверное, было очень смешно, когда я называла своё княжество большим и богатым.

— Да нет, что здесь смешного? Мой мир совсем другой, сравнивать его с этим нет никакого смысла. Да и вообще, не всё просто в таких сравнениях. Холопу, наверное, лучше жить у нас, а вот магику, скорее всего, наоборот. Человек, обладающий силой, здесь может достичь очень многого — скажем, возможность создать свой собственный мир меня просто потрясла.

— Да, магикам у нас живётся неплохо, — она немного повеселела. — И раз уж мы вспомнили твой мир, позволь дать тебе совет: не рассказывай о нём никому, лучше вообще не говори, что ты пришёл оттуда. Это очень опасно, просто смертельно опасно.

— Почему? — удивился я. — То есть, я тебе верю, конечно, и к твоему предупреждению отношусь серьёзно, мне просто непонятно.

— Потому что Храм Матери учит нас, что Пустой Мир умер. Наших предков в своей милости вывела оттуда Мать, подарив им место, где жить. Пустой же Мир мёртв и безлюден, ну самое большое, там ютятся какие-то одичавшие несчастные, предки которых провинились перед Матерью, и были там оставлены. Мы существуем лишь благодаря тому, что Мать спасла нас и подарила нам часть своей сути. И вот появляешься ты — совсем не одичавший, даже образованный, и рассказываешь, что в Пустом Мире живут миллионы людей, и вполне счастливо живут. Возможно, живут даже лучше нас — там, где нет Матери! Как по-твоему, похоже это на ересь?

— Я об этом не задумывался, — признался я, — и видимо, напрасно. А ты сама как к этому относишься?

— Сложный вопрос,