Безрассудный рыцарь - Трейси Лоррейн

контейнер со своим любимым десертом мне на колени и приводит в действие свой чудовищный автомобиль.

— Знаешь, теперь в этой совершенно нелепой машине много смысла.

Он смеется надо мной, вдавливая педаль акселератора в пол, и колесо, вращаясь, вырывается из пространства.

— Так где же ты живешь?

— Это недалеко.

— Это какой-то сумасшедший пентхаус или что-то в этом роде, не так ли?

— На самом деле, нет. Я не живу в пентхаусе. Нико живет в нем.

Смех вырывается у меня из горла. — Не могу сказать, что я удивлена. Значит, он вроде как третий в очереди на пост главного или что-то в этом роде?

Тоби смотрит на меня, и в его глазах играет веселье.

— Как много исследований ты провела, Демон?

— Это была Бри, в основном. Это она сбросила на меня бомбу.

Он кивает, явно чем-то довольный. — Что?

Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. — Мне нравится, что ты достаточно доверяла мне, чтобы не искать меня.

— Серьезно? В сети о тебе ничего нет. Если бы я не знала, что ты на самом деле существуете, я бы подумала, что ты недавно перевоплотился.

— Тут ты не совсем не права, — бормочет он.

— Что это значит? — Спрашиваю я, прищурив на него взгляд.

— Не волнуйся, Демон. Все будет раскрыто.

— Не уверена, что мне нравится, как это звучит.

Он смотрит на меня и подмигивает.

— Слишком поздно. Добро пожаловать на темную сторону, детка. Поверь мне, жизнь никогда не бывает скучной.

27

ТОБИ

— И все это здание в вашем полном распоряжении? — Спрашивает Джоди, когда я заезжаю на внешнюю парковку перед нашим зданием, и она смотрит в окно, ее глаза бегают по его высоте.

— Ага. У нас два верхних этажа.

— Ты ведь отдаешь себе отчет в том, насколько это безумно, верно? Вы все должны быть дома со своими родителями.

— Мы не обычные дети, — говорю я в качестве объяснения.

— И не говори, — бормочет она, наполовину забавляясь, наполовину в шоке.

Я подъезжаю к зданию, дверь в охраняемый подземный гараж открывается, когда я приближаюсь.

Джоди продолжает таращиться, но это ничто по сравнению с тем, как расширяются ее глаза при виде машин, припаркованных здесь.

— Это хранилище для чужих машин, верно?

— Конечно, ты можешь в это поверить, если хочешь.

— И насколько же вы все, блядь, богаты?

— У меня нет для тебя точной цифры, но поверь мне, когда я говорю тебе, что, если бы ты осталась здесь, тебе никогда в жизни больше не пришлось бы беспокоиться ни о пенни. Я не хочу, чтобы это звучало высокомерно, это просто правда.

Джонас, возможно, сделал все, что мог, чтобы попытаться лишить меня и маму всего, на что мы должны были иметь право в случае его безвременной кончины, но благодаря Дэмиену и некоторым действительно впечатляющим работам Харона, человека, которого я считал своим дедушкой, вполне вероятно, что мама получит все, чего она заслуживает.

Честно говоря, я мог бы прожить остаток своей жизни, не имея больше ни пенни из его денег. Я более чем способен сам зарабатывать на жизнь. Черт возьми, я занимался этим в течение многих лет в надежде, что однажды мы, возможно, смогли бы вырваться на свободу. Наверное, я выдавал желаемое за действительное, но, по крайней мере, если бы все пошло не так, как пошло, и у мамы не было Галена, на которого можно было бы положиться, у меня было бы достаточно средств, чтобы поддерживать нас какое-то время.

— Вау, — выдыхает она. — Это как будто совершенно другой мир.

Занимая свое место, я не слоняюсь без дела из страха, что появится кто-то еще и попытается украсть у меня мою девушку. У меня есть планы, и ни один из них не предполагает тусоваться с моими друзьями и позволять им познакомиться с ней поближе, копать слишком глубоко и разрушить все до того, как это осуществится.

Вылезая из машины, я смотрю на дверной проем, который ведет вниз, в наш секретный подвал. Я не могу не задаваться вопросом, насколько сильно Джонас, должно быть, сожалеет о своем жизненном выборе прямо сейчас.

Это действительно печально, что все станет еще хуже, прежде чем станет лучше.

Жаждущая все осмотреть, Джоди уже вылезает из машины к тому времени, как я подхожу к пассажирскому сиденью, ее взгляд перебегает с машины на машину, в то время как мой задерживается на ней.

Черное платье с запахом, которое на ней надето, самым аппетитным образом облегает ее изгибы. Глубокий V-образный вырез спереди демонстрирует идеальное количество кожи, дразня меня тем, что, я знаю, скрывается под ним, а юбка целует верхнюю часть ее коленей. Это скромно, но сногсшибательно.

— Я не могу налюбоваться тобой, — честно говорю я ей, подходя к ней и беря ее руку в одну из своих, а контейнер — в другую.

— Это чувство полностью взаимно, — мурлычет она, проводя свободной рукой по моей груди, вызывая дрожь желания направиться прямо к моему члену.

Она обхватывает меня сзади за шею и тянется, чтобы коснуться своими губами моих, но в последнюю минуту я делаю шаг назад и тяну ее за собой.

— Если ты позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас, мы никогда не доберемся до моей квартиры, прежде чем ты будешь голой и насаженной на мой член, — говорю я через плечо, двигаясь быстрее через гараж.

— А еще говорят, что романтика мертва, — невозмутимо говорит она.

Меньше чем через минуту двери лифта закрываются за нами, и я прижимаю ее спиной к стене, мои предплечья находятся по обе стороны от ее головы, когда я смотрю ей в глаза.

Моя грудь вздымается почти так же быстро, как и ее, наше дыхание смешивается, пока мы боремся с магнетическим притяжением между нами.

— Тоби, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу и искушая меня, словно демон, которым она и является.

— Я не должен был этого делать, Джоди, — честно говорю я ей, и мое сердце сжимается в груди. — Ты слишком хороша для этой жизни, для меня.

Вокруг нас воцаряется тишина, пока она впитывает мои слова.

— Это может быть правдой. И я более чем осознаю, что могу пожалеть об этом решении. Но прямо сейчас, на самом деле, другого выхода нет.

Лифт плавно поднимается по зданию, мое предвкушение растет с каждым этажом, который мы проезжаем.

— Я рад, что ты так думаешь. И ты права. В какой-то момент ты, вероятно, в конечном итоге пожалеешь об этом.

— Ты не высокого мнения о себе, — говорит она, склонив голову набок и