Сталин Экономическая революция - Д.Н. Верхотуров

Сталин вскоре вернулся в Москву, и за Сырцова взялись. 15 октября 1930 года на заседании Политбюро рассмотрели

его речь и признали ее ошибочной. В те дни все смешивалось в единый поток совещаний с рассмотрением дела то одного,

то другого оппозиционера. Шло добивание фракционных

групп в партии.

20 октября состоялось заседание Политбюро, на котором

Бухарин резко выступил против сталинских обвинений. Политбюро ему предложило те же вопросы задать Сталину

на заседании ЦК. На следующий день Сталин получил от

Мехлиса донос на Сырцова, в котором говорилось о заговоре Сырцова и Ломинидзе1 с целью смещения Сталина с поста Генерального секретаря. Сталин получил его ночью 21 октября, а на следующий день он вызвал Сырцова и дал

ему прочесть эту бумагу. Но Сырцов не только не пошел на примирение, но и стал возражать. В тот же день пришел новый донос о заговоре Сырцова и Ломинидзе. После этих событий Сталин решил расправиться с ними как с фракционерами.

Это было сделать очень легко, потому что ни тот, ни другой не обладали в партии широкой известностью и авторитетом, и потому от расправы над ними не ожидалось какого-то громкого политического резонанса. 4 ноября 1930 года Политбюро и ЦКК на совместном совещании рассмотрели этот

вопрос. Сырцов и Ломинидзе пытались спорить, стали обвинять Сталина во фракционности и невыполнении решений съездов и конференций. Сталин отмел все эти обвинения. Была образована комиссия под председательством Орджоникидзе для рассмотрения фракционной деятельности Сырцо-ва-Ломинидзе. К 1 декабря резолюция об их блоке была готова [52. С. 44-47]. Сырцов лишился своего положения

и власти.

Тем временем продолжалось подкапывание под Рыкова.

29 ноября 1930 года состоялась комиссия Политбюро под

председательством Ворошилова, посвященная вопросу мобилизационного развертывания Красной Армии и военных заказов для армии в 1931 году. Рыков, который должен был

присутствовать как руководитель самого высокого органа исполнительной власти в СССР, на этом заседании отсутствовал. Создался прецедент, когда важнейший общегосударственный вопрос обсуждался без Рыкова.

1 Он был членом ЦК ВКП(б) и руководителем парторганизации Закавказья, а также входил в исполком Коминтерна.

На Пленуме ЦК и ЦКК, проходившем 17-19 декабря 1930 года, где обсуждался вопрос о блоке Сырцова-Ломинид-зе, принята резолюция, безоговорочно осуждающая их деятельность, и принято решение о выведении их из Политбюро и ЦК. 19 декабря выступил Куйбышев, который начал обличать Рыкова. Здесь уже создалась возможность обвинить Рыкова в контактах с вредителями, террористами и заговорщиками. Куйбышев потребовал смещения Рыкова с поста

председателя Совнаркома. Косиор взял слово, поддержал предложение Куйбышева, предложил ввести Молотова председателем Совнаркома, вывести Рыкова из Политбюро, а взамен его ввести Орджоникидзе. Пленум проголосовал единогласно [52. С. 50-51).

Молотов стал главой правительства СССР. Он, с полного

согласия Политбюро, провел реорганизацию государственного управления. Совещания заместителей в Совнаркоме

и СТО были ликвидированы. Совет Труда и Обороны был лишен права проведения распорядительных. Вместо него была

создана Комиссия по обороне при Совнаркоме СССР и Политбюро ЦК во главе с Молотовым, в которую входили Сталин, Ворошилов, Куйбышев, Орджоникидзе.

Состав Совета Труда и Обороны был обновлен. В него теперь входили только сторонники Сталина: сам Сталин, Молотов, Рудзутак, Куйбышев, Андреев, Орджоникидзе, Ворошилов, Микоян, нарком земледеления Я. А. Яковлев, новый нарком финансов Г. Ф. Гринько, новый председатель Госбанка СССР М. И. Калманович [52. С. 62]. Этот орган был уже

лишен властных полномочий и только оформлял решения,

принятые на Комиссии по обороне при СНК СССР и Полибюро ЦК партии.

При Совнаркоме Молотов организовал свою контрольную комиссию - Комиссию использования. Когда этот замысел еще только обсуждался и когда Орджоникидзе был

еще наркомом РКИ и председателем ЦКК, он возражал против этого нововведения. Но 11 ноября 1930 года он стал председателем ВСНХ, он снял возражения, хотя отношения между Орджоникидзе, Молотовым и Куйбышевым в дальнейшем постепенно обострялись.

Началась концентрация власти в руках небольшой группы

сторонников Сталина и в руках самого Сталина. Реорганизация Совнаркома и Совета Труда и Обороны СССР означала,

что теперь все государственные и военные вопросы решались, по существу, в Политбюро, узким кругом руководителей. Впоследствии Сталин, не остановившись на концентрации власти в руках Политбюро, пошел по пути концентрации

власти в своих собственных руках.

В отличие от деятельности партийного руководства 20-х годов, когда многие вопросы широко освещались в печати, на газетных полосах шли дискуссии, высказывались оппозиционеры и Политбюро, теперь вся политика все больше и больше становилась тайной. Решение всех важных вопросов сосредотачивалось в Политбюро ЦК, огражденного

мерами по охране секретов. Сделалась секретной сама работа Политбюро. Публиковались только готовые резолюции и решения. Перестали публиковаться стенограммы речей и заседаний. Теперь до публикаций допускались только стенограммы партийных съездов и конференций, после тщательной доработки и редактуры. Было сделано все для того, чтобы представить Политбюро в качестве абсолютно непогрешимого органа, всегда и при любых обстоятельствах дающего только правильные директивы.

Для чего это было нужно? Для того, чтобы понять ход мыслей Сталина и его сторонников, нужно указать на то, что события 1930-1931 годов никак нельзя назвать спокойными. Шла сплошная коллективизация в зерновых районах, сопровождавшаяся вооруженными выступлениями и боями. Одна за другой раскрывались вредительские и антисоветские организации, ниточки от которых тянулись в высшие государственные органы. Началось составление заговоров

в партии против Сталина и его группы. Были забастовки

и выступления рабочих, которые подавлялись вооруженными отрядами ОГПУ. Острой была борьба на стройках. Эти волнения подпитывались хозяйственными трудностями и провалами.

В таких условиях разводить демократию и гласность было чрезвычайно рискованным делом. Чрезмерно много го-

ворить о неудачах, даже в порядке самокритики, показывать колебания политического руководства или даже временную нерешительность означало добровольную передачу в руки политических врагов идейного оружия. Каждый просчет, каждая неудача Советской власти давали еще один шанс в борьбе ее врагам. Нужно просто понять мотивы такой политики, проводимой Сталиным. Им двигали соображения самосохранения, соображения сохранения Советской власти. Как бы ни хотели открытые и скрытые враги

Советской власти замолчать это обстоятельство, но нужно сказать, что Сталин действовал из соображений безопасности своего государства, своей политики, и эти действия были эффективными. Это доказывается хотя бы тем, что Сталина, несмотря на многочисленные попытки, так никому не удалось свергнуть с занимаемого поста. И Советский Союз, несмотря на множество попыток, тогда тоже не разрушился.

Ради сохранения своего государства и своей власти Сталин беспощадно давил оппозицию в руководстве партией, давил излишне активных критиканов проводимой политики в партийных и государственных верхах. Для того, чтобы не дать лишнего козыря в руки врагов Советской власти как внутри страны, так и за рубежом, где разворачивал свою активную деятельность Троцкий, Сталин засекречивал деятельность партийных и государственных органов. В прессе, в выступлениях вождей и представителей трудовых масс должны быть только успехи, только выдающиеся достижения. Обсуждение трудностей, неудач, провалов и просчетов - это за закрытыми дверями и без протоколов. Экономическую статистику Сталин тоже стал тщательно засекречивать, чтобы не высвечивать провалов и промахов, без которых хозяйственное строительство не обошлось. В те времена еще не было таких аргументов за Советскую власть, как Магнитка, Днепрогэс или победа в Сталинградской битве.

В те времена шла очень жестокая борьба внутри страны, и нельзя было давать в руки врагов и оппозиционеров ни малейшего шанса на успех. Если бы сталинцы развели демократию и гласность, то их бы уничтожили.

Правда, нужно сказать, что после войны, когда престиж Советского Союза в мире сильно укрепился, и уже никто не

мог безнаказанно начать войну против СССР, когда внутри

страны переловили и перестреляли почти всех врагов Советской власти, тогда нужда в тотальной секретности отпала. Отпала также нужда в бесконечном восхвалении мудрости партийного руководства и превознесении только одних успехов. Тогда мало кто в мире сомневался в жизнеспособности Советского Союза. Зубами, конечно, скрипели, но факт существования СССР признавали.