Псы Вавилона - Алексей Атеев

– С удовольствием послушаю. Только не стоять же на солнцепеке.

– Это верно. Давайте притулимся где-нибудь в тенечке, и я вам поведаю весьма удивительные вещи. Да вон у забора стоит скамейка – вполне подходящее место для беседы.

Они уселись, и Всесвятский начал свой рассказ. Нужно отметить, что начало его хорошо известно читателю и повествует о находке в степи, неподалеку от хутора Мертвячья балка, таинственного подземелья, в котором находился еще более загадочный объект – человеческое тело, очень похожее на мумию, однако сохранившее едва заметные признаки жизни.

– …и в один прекрасный момент тело исчезло, – сообщил Всесвятский, сделал паузу, достал из саквояжа пачку папирос «Ира» и закурил.

Джоник с интересом ждал продолжения.

Закончив курить, археолог аккуратно затушил папиросу о край скамейки и, убедившись, что она не тлеет, втоптал ее в землю.

– Сушь стоит. От любой искры пожар может начаться, – пояснил он свои действия. – Большинство грандиозных катастроф начинается, так сказать, с детонатора, а таковым может стать все, что угодно. Ничтожная мелочь приводит к катаклизму. Тому много примеров… Однако я уклонился в сторону от основной темы. Так вот, содержимое подземелья неожиданно пропало. Не имелось никаких следов. Я уж, часом, подумал: может, непонятное существо внезапно ожило и самостоятельно покинуло свое убежище? Однако в таком случае имелись бы отпечатки босых ступней. Но ничего этого не было. Создавалось впечатление, что тело попросту улетучилось.

Когда это случилось, я оставался в экспедиционном лагере один. Мой помощник, интеллигентный юноша из Петрограда, внезапно получил из дома телеграмму, сообщавшую о смерти родителей, и тут же уехал. Как сейчас помню: стояла оглушающая жара, не чета здешней. Изредка из глубин степей налетали ужасные пыльные бури. Все вокруг словно пребывало в непонятной тревоге. Лето кончалось, и нужно было уезжать, но мне не давало покоя исчезновение тела. Несколько дней я словно в беспамятстве бродил по степи в поисках не зная чего. Потом отправился на хутор. Он и раньше казался безжизненным, а тут и вовсе словно вымер. Даже хуторской мальчишка Васька, постоянно крутившийся возле лагеря, куда-то пропал. Я понял, что местные обитатели специально прячутся от меня. Все это казалось в высшей степени странным. Каждое утро я как заведенный ходил к подземелью, надеясь непонятно на что. Однако ничего не происходило. Я забросил раскопки, часами бесцельно скитался по окрестностям или целый день не выходил из лагеря, пытался разбирать свои находки, но все валилось из рук. Не давало уехать неясное предчувствие, словно вот-вот должно случиться нечто.

Однажды ночью разразилась небывалая гроза. Еще с вечера в воздухе ощущалась зловещая тяжесть. Небо нависло над самой землей. Было трудно дышать. Липкий пот покрывал тело. Столбами вилась и атаковала доселе невиданная в таком количестве мошкара. Совсем стемнело. Я залез в палатку, задраил вход и принялся читать при свете «летучей мыши». Неожиданно сверкнула молния небывалой яркости. Даже сквозь толстую парусину внутренность палатки озарилась мертвенным светом. Следом ударил гром такой силы, словно небесный свод раскололся и рухнул на иссохшую степь. Я вылез наружу. Вокруг моего лагеря, который находился в небольшом овражке, с неистовой силой били молнии. Их голубые жала впивались в землю, словно стрелы, пытающиеся поразить неведомую цель. Гром грохотал непрерывно, однако дождя не было.

Я стоял, восхищенный небывалым зрелищем, совершенно не опасаясь, что один из этих огненных зигзагов может поразить меня. Неожиданно мне показалось, что на склоне оврага мелькнул силуэт человека. Новая вспышка. Никого. Что это было? Видение? Или действительно кто-то бродил возле лагеря?

Некоторое время я ждал, что силуэт вновь покажется. И таки дождался. Тень мелькнула совсем в другом месте. Я окликнул человека. Никто не отозвался. Тогда, сам не понимая зачем, я кинулся к мелькавшей на склоне фигуре. Для этого пришлось выйти из оврага и взбежать на пригорок. Вновь сверкнула молния, и меня обдало холодом ужаса. В нескольких шагах от себя я явственно различил того, которого считал исчезнувшим. Нагой человек с необычайно темной кожей пристально смотрел на меня.

«Кто ты?!» – крикнул я. Но видение пропало, и сколько бы я ни продолжал вглядываться в темноту, озаряемую вспышками молний, никого больше не увидел. Молнии продолжали сверкать, но гроза сместилась в сторону, зато налетел ужасный ветер. Я с трудом мог удержаться на ногах. Песок и мелкая галька молотили по мне, словно дробовые заряды. Я бросился бежать в лагерь, но и тут не нашлось убежища. Палатку сорвало и унесло. Начался страшный ливень… Впрочем, я увлекся описанием буйства стихий.

Всесвятский, сделав паузу, взглянул на Джоника.

– Вас не утомил мой рассказ?

– Слушаю с большим интересом.

– Ну, тогда продолжу. Не было никаких сомнений, что все увиденное – не плод моих фантазий, а реальность. Но если так, как все объяснить? Неужели я столкнулся со сверхъестественным? В существование инфернальных существ я не верил. К религии в тот момент относился без особого почтения. Но, похоже, происходящее можно было объяснить только с мистических позиций. Некое существо, пребывавшее сотни лет в небытии, неожиданно воскресает. Как? Почему? Где искать ответ?

На следующее утро я отправился на хутор. На этот раз встретил и обитателей. По единственной улочке бродили несколько пьяных мужиков в солдатских смушковых папахах, должно быть, только что вернувшиеся с фронта. На меня они не обратили никакого внимания, лишь один молча погрозил пальцем. Было совершенно ясно: разузнать здесь вряд ли что-либо удастся. Расспросы ничем, кроме неприятностей, не кончатся. И я счел за лучшее уехать. Собрал свой нехитрый скарб и отправился пешком на станцию.

Пробыв всю ночь под проливным дождем, я сильно простыл и уже в вагоне почувствовал сильный жар. В Царицыне[21] меня в бессознательном состоянии сняли с поезда и отправили в местную больницу, где с диагнозом «крупозное воспаление легких» я две недели пребывал между жизнью и смертью, а потом еще полтора месяца медленно выздоравливал. Пока я валялся на больничной койке, в стране произошли кардинальные изменения и сохранявшийся до сих пор относительный порядок в одночасье рухнул. Поезда перестали ходить по расписанию, железнодорожные станции напоминали бурлящие паровые котлы, толпы потерявших голову людей, демобилизованных, дезертиров, мешочников наводнили пути. Короче говоря, добраться до Петрограда не представлялось возможным. Начиналась Гражданская война. Я пробыл в Царицыне до Рождества, снимал комнатку у одинокой старушки. В тот момент Царицын был тихим, спокойным городком. Ничто не предвещало тех бурных событий[22], которые случились здесь спустя полгода. От скуки я часами пропадал в местной земской библиотеке, к слову, довольно богатой. Листал старые подшивки «Русской старины», «Исторического вестника», других аналогичных изданий. Однажды в «Историческом вестнике» за девятьсот восьмой, кажется, год мне попалась статья профессора Новороссийского университета[23] Матюшевского. Имя было мне незнакомо, но содержание статьи прямо-таки заинтриговало. Речь в ней шла о вампирах. Вначале я даже не обратил на нее внимания, однако, вчитавшись, понял, что наконец-то напал на след. Этот Матюшевский размышляет, почему легенды о вампирах так живучи, причем в определенных местностях, потом делает неожиданный вывод: вампиры действительно существовали, а возможно, существуют и до сих пор. В качестве доказательства он приводит целый ряд новых для меня фактов. Вот некоторые из них. Во-первых, вампиризм носит характер эпидемии. Матюшевский указывает, что географически источник мифов и легенд о вампирах четко локализован. Это своего рода круг, опоясывающий Центральную Европу и Балканы. Центр круга расположен в Трансильвании. И именно в этих местах вспышки вампиризма приходятся на годы лихолетий. Проявления вампиризма несложно соотнести с моровым поветрием, скажем, с чумой, поскольку в ее появлении видели нечто сверхъестественное. Но вот с различными общественными возмущениями сложнее. И тем не менее именно в период турецкой агрессии в Европе появляется Дракула, в годы народных восстаний в Венгрии и Румынии – графиня Батори и Банатский упырь, а в эпоху борьбы сербов за независимость – белградские вампиры. В древнерусских летописях описывается случай нашествия мертвецов на Полоцкое княжество в одиннадцатом веке. И с той поры, констатирует летописец, начались на Руси невзгоды: засуха, мор, нападения половцев.