Мученик - Энтони Райан

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Потрескивали брусья и стонали скобы осадной машины, у которой два десятка мужчин тянули верёвки, заводя назад её огромное плечо. И уже традиционно, когда бы машина ни готовилась запустить свой груз, со стен Хайсала слетало несколько дюжин стрел в тщетной попытке помешать её работе. Они безвредно стукали по деревянному частоколу с крышей, возведённому для защиты людей, обслуживавших громадное сооружение. Расстояние было слишком большим для хоть сколько-нибудь точного выстрела, но алундийские лучники, ряды которых, несомненно, пополнились многочисленными вергундийцами, никогда не упускали возможности попытать удачу. Изредка солдат-другой падали жертвами летящих по дуге железных наконечников, но по большей части дюжина осадных машин, выстроенных перед восточной стеной города, метала камни безнаказанно.

Мастер Вассиер расставил их двумя группами по шесть штук, направив каждую на два далёких друг от друга участка стены по обе стороны от главных ворот города. Уже три недели машины работали днём и ночью, если только снег или ветер не вынуждали их остановиться. Из каменоломен — гордости алундийского побережья — постоянно поставляли гранит, и машины запускали огромные булыжники выше, чем я мог себе представить. Снаряды обманчиво медленно летели по дуге две сотни шагов и обрушивались вниз, принося всё большие разрушения и расширяя бреши.

— Недолёт! — крикнул мастер Вассиер со своего наблюдательного пункта возле щели в частоколе. — Уменьшить противовес на одну десятую.

Кучка рабочих, обслуживающих машину, послушно бросилась снимать часть смешанных обломков и мешков с песком из подвесной корзины на опущенном конце плеча устройства. Многодневный опыт хорошо подковал их суждения о том, сколько нужно добавить или убрать из противовеса для достижения требуемой цели. Выполнив эту задачу, они принялись поднимать очередной гранитный блок на толстых кожаных стропах, прикреплённых к концу поднятого плеча.

Подойдя к Вессиеру, я уставился в щель на стены великого портового города. Обзор частично закрывал неразвеявшийся ещё утренний туман, и саму брешь справа от городских ворот скрывала пыль, поднятая последним ударом. Мне эта картина давала не много полезного, но у Вассиера на такое глаз был намётан.

— Всего фут от стены, — удовлетворённо пробурчал он. За последние недели, когда я занимался защитой осадных машин, во мне не осталось сомнений в том, что этот человек не очень-то горит энтузиазмом к своей работе, но в отдельные моменты проявлялась его профессиональная гордость. Зашитый порез на его лбу заживал хорошо — сувенир из ночи месяц назад, когда группа алундийских кинжальщиков выбралась на вылазку в самые тёмные часы после полуночи.

Тогда машины охраняла рота кордвайнских воинов — недисциплинированных пьяниц, многие из которых заплатили за свою неаккуратность, когда проснулись с перерезанным горлом, если вообще проснулись. Тот день спасли керлы-работяги, многие из которых были участниками Похода Простецов, вызвавшиеся присоединиться к кампании после спасения Помазанной Леди. Подхватив разные инструменты, они набросились на алундийцев прежде, чем те сумели причинить машинам существенный урон. И тем не менее, когда всё закончилось, мёртвыми лежали дюжина кордвайнцев, несколько опытных рабочих, и горстка керлов. Мастер Вассиер был одной из основных мишеней налёта — кинжальщик взял одежду убитого кордвайнца чтобы отыскать его посреди хаоса. К счастью Вассиер управлялся с фальшионом не хуже, чем с отвесом, и отбивал атаки убийцы, пока не подоспела группа королевских воинов и не зарубила налётчика. После этого скверного инцидента принцесса Леанора приказала роте Ковенанта взять на себя обязанность охранять осадные машины. А ещё она приказала выпороть капитана кордвайнцев и с позором выгнала его с должности.

— Сколько ещё? — спросил я Вассиера, когда он перевёл свой проницательный взгляд на другую брешь.

— Три дня на брешь справа и четыре на левую, — ответил он после раздумий. — Но, — добавил Вассиер, многозначительно кивнув в сторону беспорядочной сетки закрытых траншей, изрезавших землю между машинами и стенами, — наши сапёры говорят, что им нужно по меньшей мере ещё три недели, чтобы провести подкопы.

— Двух брешей недостаточно?

— Город — это не за́мок, капитан. Одни только бреши не завоюют его для вашей принцессы. Чтобы взять Хайсал, нужно обрушить бастион надвратной башни, а этого не сделать, пока сапёры не закончат свою работу. — Он посмотрел на меня, осторожно, но настойчиво. — Скажите ей это.

— Сэр, вы преувеличиваете мою значимость.

Он фыркнул и дёрнул головой в сторону недавно принесённых верёвок, сложенных аккуратными кольцами вокруг машины:

— Это же вы нам достали?

Следовало признать, верёвки появились в результате моего представления, которое я устроил принцессе Леаноре вскоре после того, как приступил к охране осадных машин. До этого их команды использовали в качестве верёвок сильно потрёпанный такелаж с рыбацких лодок, который вонял накопленной за много лет солью и рыбьей требухой. Эти снасти часто рвались под напряжением работающих машин, приводя к переломанным конечностям и даже к нескольким смертям, когда булыжники не вовремя сваливались со строп. В походе роты Ковенанта до замка Уолверн я познакомился с торговцем, у которого склады были завалены верёвкой, не проданной из-за прошлогоднего кризиса, вызванного потерей Ольверсаля. Моё предложение Леаноре, что этот человек с радостью поделится своими запасами за сильно сниженную цену взамен на будущую королевскую благосклонность, оказалось услышано. Как и многие богатые души с некоторым опытом в мире за пределами привилегированного круга, в котором она выросла, принцесса была скупа до крайности и всегда открыта к торговле. Однако она приложила все силы, чтобы эту операцию провёл её служащий, несмотря на моё предложение провести переговоры.

— Ваш меч нужен здесь, капитан, — с улыбкой сказала она мне. — Каким бы генералом я была, если бы позволяла всем своим капитанам по первой прихоти уезжать поторговаться?

На самом деле это был один из её наименее язвительных комментариев последних дней — настроение принцессы ухудшалось с каждым днём, пока Хайсал оставался невзятым для короля. Рота Ковенанта ещё маршировала из замка Уолверн, когда армия Короны впервые окружила город. Поэтому я не стал свидетелем встречи принцессы Леаноры и леди Селины, но армия гудела о ней до сих пор.

Овдовевшая герцогиня встретила Леанору под аркой главных городских ворот и молча стояла со своими капитанами и главными светилами порта, пока паж Леаноры зачитывал королевское заявление. По всем свидетельствам, Селина во время провозглашения не сделала ни единого комментария, и её напряжённое лицо выражало только равнодушие, пока паж перечислял различные изменения в соглашениях, связывающих Алундию с королевством Альбермайн. Увеличение тарифов на ввозимые товары и вино, транспортируемое через границу, было встречено без комментариев, как и конфискация в пользу Короны половины земель алундийской знати. Лишь когда паж дошёл до эдикта касательно запрета всех видов