Моя долгожданная любовь - Джил Грегори

— Ну ладно, с меня, пожалуй, хватит, — прорычал Джим, внезапно схватив ее за руку. Холодное свечение его глаз внушило ей еще больший страх. — Меня абсолютно не интересует, что ты знаешь, или, точнее, думаешь, что знаешь! На вашем месте, леди, я бы отдохнул и набрался сил. Вам предстоит очень долгая поездка, так как сегодняшний день — это только начало.

У нее перехватило дыхание, и ее опять объял ужас, когда она глядела на его огромную фигуру, высившуюся над ней, и ощущала его мертвую хватку на запястье. Она не забыла о его силе, о том, как, не прилагая ни малейших усилий, он стиснул ее. И теперь, видя это потемневшее от бешенства лицо и ужасаясь своей уязвимости, она проклинала собственную глупость. Зачем только она его растравила?

— Извини, — выдохнула девушка. — П-пожалуйста, отпусти мою руку, ты делаешь мне больно.

Он тут же отпустил ее. С минуту, стиснув зубы, он разглядывал бледное, потрясенное лицо жены. Затем натянул черную шляпу низко на лоб.

— Примите мои извинения, мадам, — протянул он. — Кажется, меня немного занесло.

С этими словами он сделал полупоклон, который она могла расценить лишь как насмешку, и отошел, занявшись стреноживанием лошадей и разбивкой бивуака для ночевки.

Брайони не спускала с него глаз, потирая затекшие запястья. Она диву давалась, как могла решиться на такую безрассудную смелость. Ведь даже с собственным мужем она никогда не отваживалась так говорить. А тут она в открытую настраивает против себя этого страшного Техаса Джима Логана. Должно быть, она спятила!

«Да, — подумала она, глубоко вздохнув, — на будущее лучше проявлять осторожность. Если она и вправду разозлит его, вряд ли он проявит по отношению к ней хоть каплю жалости».

Усталой рукой она вытерла лоб. После короткого взрыва ярости к ней опять вернулась усталость, чувствовавшаяся во всем теле. Она присела на большой камень и оглядела поляну, смутно задаваясь вопросом, есть ли какая-нибудь возможность убежать. Убедившись в тщетности такой попытки, она еще больше отчаялась. Солнечный закат уже давно окрасил небо пастельной палитрой, и на вершинах далеких гор сгущались лиловые сумерки. Скоро стемнеет. Она даже не представляла себе, где находится. Где-то в Мексике, у основания гряды голых холмов, выступавших на фоне рельефа пустыни в виде огромных, массивных бугров. Повсюду виднелись агавы и кактусы. У подножия этих бугров скопились кучки красных валунов, подобные странным статуям, и все это казалось окостенелым, недоступным и диким.

Они находились в центре пустынной территории, вдалеке от каких-либо населенных пунктов. С соседнего камня за девушкой наблюдала ящерка. Над головой кружились орлы, а из кустарника, рядом с девушкой, у основания утеса доносилось приглушенное шуршание, от которого по коже у нее пошли мурашки.

Она встала и пошла в ту сторону, где суетился Джим Логан, спрашивая себя, не лев ли притаился за кустом. Отчаяние ее усилилось еще больше. Даже если бы ей удалось украсть у Логана коня, в каком направлении нужно ехать? Ведь в этих краях ничего не стоит заблудиться и не встретить ни души в течение многих дней. И потом без оружия она окажется беззащитной против змей, пум и любых других диких зверей, которые могут встретиться на ее пути.

Нет, поняла она в таком горестном отчаянии, что хотелось кричать и плакать. Она не может бежать, даже если бы было на чем. Без Джима Логана ей не обойтись. Без его руководства и защиты она может вообще не найти обратного пути к цивилизации.

«Но, — продолжала она размышлять со смутным проблеском надежды, — как только мы будем проезжать мимо города или деревни, либо встретим хоть одного человека, я попытаюсь попросить помощи и как-нибудь убежать. Я приложу все силы, чтобы вырваться из рук Техаса Джима Логана».

Вскоре она молча сидела у небольшого костерка, пережевывая вяленую говядину и рассматривая темно-голубое небо, в котором мириады звезд горели, подобно крошечным огонькам. Ее обнаженных рук коснулся прохладный ветерок, и она, дрожа, придвинулась поближе к костру. Вокруг нее тихо шелестели ночные звуки, а время от времени тишину ночи нарушал далекий горестный вой койота. Девушка почувствовала на себе взгляд Логана и медленно повернула голову в его сторону. Он сидел совсем близко к огню; половина его лица находилась в тени. Под его черным сомбреро она едва могла различить грубые черты его лица и кобальтовый блеск глаз. Но выражения лица различить не смогла. Он тихо, но упорно смотрел на нее, но о чем были его думы? Что было скрыто под этой бесстрастной и надменной маской?

Брайони ощущала дрожь во всем теле. Она отодвинула от себя остатки вяленого мяса и, достав флягу, напилась. Когда девушка поставила флягу на место, глаза Логана все еще сверлили ее лицо. Она снова встретилась с ним взглядом и почувствовала в себе какое-то странное возбуждение.

В конце концов не в силах долее выдерживать это молчание, она заговорила:

— Что тебе нужно от меня?

Он не ответил.

Отчаяние томило ее.

— Самое малое, что ты должен сделать, так это объяснить мне, почему забрал меня из моего дома, от моего мужа. Ведь я тебе ничего не сделала?

Он затянулся тонкой сигарой, потом выбросил окурок в огонь.

— У меня нет никакого желания причинять тебе вред. Тебе нечего бояться.

— Но тогда почему я здесь? Мне это не понятно!

— Мне нужно расквитаться с Честером, — наконец мрачно выговорил он. — У нас с ним давний, неразрешимый спор. А ты станешь средством, с помощью которого мы решим этот спор.

— Средством? — Она потупилась. — Да, мне следовало догадаться. Фрэнк предупреждал меня, что ты сделаешь нечто подобное. Перед отъездом он мне все рассказал о тебе. И я просто не верила своим ушам. — Когда она вновь подняла глаза на него, они сияли зелеными огоньками. — Пойми же, это несправедливо! Я же никогда не причиняла тебе вреда!

— Я тоже не собираюсь этого делать.

— Ты беспринципный человек, — бормотала девушка сквозь стиснутые зубы. — У тебя нет ни малейшего представления о том, что справедливо, честно или правильно. Хотя, возможно, тебе на эти вещи просто наплевать с высокой колокольни. — У нее дрогнули губы. — Может, тебе вообще на все наплевать.

Он смотрел на нее равнодушным взглядом.

— Ты ошибаешься, моя куколка. Меня очень заботят некоторые вещи.

— Какие? — презрительно воскликнула она. — Хотелось бы знать, какие?

Он молниеносно оказался на ногах, двумя большими шагами подошел к ней и поднял девушку с земли. Они стояли под мягким сентябрьским небом друг против друга — она и он, возвышавшийся над ее головой, и казалось, что больше на свете никого нет.