Воин-Врач - Олег Дмитриев

они, патриархи, кардиналы, папы и мамы, своими делами занимаются, а про нас забудут хоть на время, — уверенно ответил Всеслав.

— Это чем же ты их так убедишь? Им тут как мёдом намазано, лезут наперебой, только шум стоит. И тут вдруг перестанут? — с предсказуемым и ожидаемым недоверием нахмурился Юрий. И Ставр. Сыновья выглядели растерянными, а в сотниках царило разнообразие. Алесь вытаращился на князя, ожидая, видимо, очередного чуда. Янко оставался невозмутимым. Ждан переводил взгляд с него на Гната, будто выбирая, чью сторону занять. И лишь Рысь порадовал и ободрил привычной хищной ухмылкой.

— Я, деда, как вы с отцом учили, сперва по больному их ударю. Пару раз, для верности. А потом, коли не поймут сами, ещё понятнее объясню. С волками жить — по-волчьи выть, мне ли не знать? — легко и спокойно ответил Всеслав.

— Это куда ж бить-то, коли нацелился на свеев да чехов? — проснулся профессиональный интерес в старом калеке. Он бы, пожалуй, и ногой притопывать начал, так был заинтригован. Но нечем было.

— Ясно куда. По мошне. С размаху, да тяжёлым сапожищем, чтоб аж брызнуло, — пояснил князь, виновато пожав плечами, повернувшись к жене. Но, судя по их с Домной лицам, они подход всецело одобряли и с терминами тоже не спорили.

— Да кого хоть⁈ Объясни толком, что ты всё следы путаешь, как… Ну да, как волк и путаешь, — Ставр аж заёрзал да на стол грудью приналёг в нетерпении.

— И кого, деда, тоже ясно. Подсылов к нам шлют Царьград, Рим с Латеранского холма, да Ахен с германских земель. Вот им и пну, по очереди, — кивнул, соглашаясь сам с собой, Всеслав. А оскал Рыси стал ещё более плотоядным.

— А пиналка не отвалится? Портки в шагу не треснут? — да, скепсис с возрастом увеличивается кратно. Я это и по себе знал. Судя по кислому тону, старому воину должно было быть лет триста.

— А я ж не враз, я по очереди, по порядку. Чтоб никому обидно не было, и досталось каждому, — улыбнулся князь.

— Могучих врагов выбрал, Славка… Богатых да сильных, — задумчиво протянул дедко Яр. — А силёнок-то хватит ли?

— Должно хватить. Тем более, главные силы, как и деньги, они мне сами отдадут.

— Как⁈ — хором ахнули, кажется, все в горнице.

— Нехотя. Без радости. Некоторые, наверное, даже скрипя зубами. Но мы своё точно возьмём. А они своё — получат. Поменяемся местами. Теперь не они на нас охотятся, чтоб кровь пустить, ослабить да на куски порвать. Теперь моя стая волков да мышей летучих на холм вышла. Медленно, не спеша, — хмыкнул Всеслав, вспомнив мой анекдот про двух быков.

— Ох и загадки ты загадываешь, княже, — не унимался инвалид. Но его можно было понять. В таких делах, с замахом не золотую гривну, грех было на резану ударить. Хотя, пожалуй, на целый воз гривен. Да не на один.

— Скажи мне, дедко Ставр, как с земель свейских дань в Рим отправляется, морем или сушей? А если морем, то как идут, вдоль побережья или сразу сквозь Варяжское море на Польшу? А ещё скажи, когда в следующий раз наладятся отправлять. Вот тебе, деда, три вопроса. Как ответы вызнаешь — не медли, сразу приходи… Хм… Сообщи, короче, сразу, — адаптировал князь приказ и боевую задачу под индивидуальные особенности личного состава.

— А ты, Гнатка, протори дорожку на хуторок тот под Краковом. Хорошее место, пригодится нам точно. Да начни приучать те два десятка по-болгарски лаяться, — продолжал Чародей.

— По-болгарски-то на кой? — удивился Рысь, забыв скалиться.

— Ты, главное, твёрдо научи, железно, чтоб без промашки. Чтоб наступи конь на ногу или упади муха в суп — по-ихнему матушку поминали, — Всеслав выглядел и говорил задумчиво. Но тряхнул головой, будто приходя в себя, и объяснил:

— Хитрость то, военная смекалка. Вот гляди: ты — папа римский. Сидишь, ясное дело, в Риме, щеку на ладошку поклав, а вторую ладонь у лба домиком держишь, в окошко глядючи.

Князь вполне наглядно изобразил наместника Бога на земле в позе томительного ожидания.

— Ждёшь телеги с серебром да мехами северными. А привозят их с твоими монахами побитыми. И рассказывают они тебе, заливаясь слезами горючими, как схитили у них всё твоё добро жулики какие-то, что по-болгарски ругались.

Деды́ и сотники разинули рты, а Всеслав продолжал:

— Ты бездельников тех, что за добром не уследили, катам лютым передал, чтоб впредь не повадно другим было ворон считать, богоугодным делом занимаясь. А сам — к окошку обратно, ладошку ко лбу. И тут вместо телег с добром из Польши да Чехии — снова здоро́во, везут монахов битых-ломаных. И жалуются они навзрыд на кого?

— На болгар! — восхищённо выдохнул Рысь.

— Ага. Тут ты, папа римский, говоришь: «Эге, да тут дело нечисто!». И рассылаешь соглядатаев да подсылов своих в Орхид да Преслав, чтоб узнать, с какой печали византийцы так пообносились, что к тебе в мошну залезли по локоть обеими руками? — улыбнулся князь.

— А дальше? — прошептали хором Глеб, Алесь и Домна из-за спины, от окна.

— Это бы сладить сперва… А дальше болгары неожиданно, — надавил Чародей, — узнаю́т, что Роман Диоген собрал всех воев и отправился биться с Сельджуками. А тут ещё папские кругом землю роют, деньги какие-то ищут. Расстраиваются болгары и выреза́ют оставшиеся лагеря греков, обретая свободу. А помогут им неизвестные никому и невидимые никем волки и нетопыри.

Домна ахнула. Ромка, не сводя с отца глаз, отхлебнул квасу прямо из кувшина, облившись, но, кажется, не заметив этого.

— А папа в это время посылает наёмников, чтоб Роману Диогену, нахватавшему горячих от персов, и от себя тоже приложить, со всей Божеской милостью, христолюбиво. И к Генриху, кобелю, гонцов нарочитых с вопросом: «какого, мол, пса ты, верный сын матери церкви, мешаешь маме деньги драть с дикарей? Вовсе от блуда осатанел, никак⁈» — продолжал рисовать идеальную картину Всеслав. — Генрих грустнеет и решает, что папа, конечно, фигура важная, но император-то Священной Римской Империи — тоже не птичка капнула, хоть и сидит в Ахене своём. Седлает он лошадок и скачет грабить Рим снова, как у них, у германцев, принято. Встречаются войска, предположим, где-то под Миланом. Треплют друг друга люто, одни лохмотья по сторонам, чтоб