Защитник для Хранителя (СИ) - Малышева Алёна

Аллея резко прерывалась у обрыва. От красоты, открывшейся перед ними, у Ники вновь перехватило дыхание. Внизу под солнечными лучами лежала большая долина, утопающая в изумрудной зелени и многоцветье. С противоположной стороны из толщи скалы тремя звонкими водопадами вырывалась в долину подземная река, брызгами врезаясь в лазурное озеро. А затем из озера полноводной речной синевой, извиваясь, устремлялась в густой лес. В веерных брызгах, под радужной дугой на маленьком острове купалось огромное ветвистое дерево с крупными белыми цветами, теряющимися в удлинённых зелёных листьях. Под ветвями, касавшимися земли, сливаясь с царственным деревом, примостился расписной, сказочный дворец. На озере по ту сторону островка покачивалась пара лёгких каравелл, между которых сновали с десяток лодочек.

На берег с острова были перекинуты три ажурных мостка: один зелёные без единого цветка, второй — утопающий в цветах, а третий — строгий, каменный. От них по долине расходились бледно-зелёные дорожки к стройным ветвистым деревьям, младшим собратьям дерева-великана. Под их кронами, являясь продолжениями деревьев, примостились дома. Хрупкие, яркие, разнообразных форм, размеров.

Под лёгкий шум водопадов летела тревожная печальная мелодия, от которой на глаза набегали слёзы.

— Красота, не правда ли? — Владнэль с гордостью обводил взглядом Дубравэль.

— О да, — выдохнула Ника, мысленно отметив нотку тоски в голосе полукровки. Весьма вероятно он вырос здесь, раз называет советника учителем. Что же такого натворил, что его изгнали, что запретили возвращаться? Может, она сможет смягчить или совсем отменить наказание?

— Было бы это всё заслугой дубравэльцев, — холодно буркнул себе поднос Алшан. — Насколько я знаю, царь-дерево посадил Владыка Файри, с помощью духов создал это место и подарил в благодарность за какую-то мелкую услугу основателю рода Владинэль.

— Ещё скажи, что вашу цитадель вы сами построили! — холодно вставил Светояр.

— Вы все правы, — тихо вмешался советник, не давая разрастись спору. — Файри оставили нам подарки, которые легли в основу наших родов. Но развили, расширили и сохранили наши города мы своими руками, своими талантами и умениями. В то время как Файриград застыл во времени и без хозяев постепенно умирает, медленно вытягивая магию из нашего мира. Мы…  все расы…  с каждым годом, с каждым тысячелетием становимся слабее. Возвращение файри принесло бы в Златомирье новые силы… жизнь…

— Надеяться на тех, кто когда-то предал всё Златомирье? Глупо! — презрительно хмыкнул Алшан.

Советник насмешливо глянул на Алшана.

— Не пройдёт и года, как ты станешь одним из этих глупцов!.. — И обращаясь ко всем разом: — Пойдёмте. Пока недоразумение не возникло между тем молодым человеком и моими соплеменниками, — кивком показал на спускающего по тропинке, бегущей серпантином вниз, Мишку с Беллой на руках. За ними бежал Уголёк, изредка останавливаясь и нетерпеливо оглядываясь на хозяйку, которой приспичило полюбоваться пейзажем.

Советник, не дожидаясь ответа, последовал по тропе, Ника за ним.

— Предсказания учителя всегда сбываются, — усмехнулся за спиной Владнэль.

— Ненавижу пророков! — холод в голосе Алшана мог заморозить и реку в жаркий знойный день, в ответ раздался смех полукровки.

Интересно, как это — всё знать наперёд? Можно ли что-нибудь изменить? А если нет? Если все усилия только ухудшат ситуацию? Нет, не желает она знать, что ждёт её впереди! Будет делать, что должна, а там уж будь, что будет!

Сейчас в первую очередь нужно позаботиться о больной подруге. Владнэль по дороге отстал и затерялся среди домов-деревьев. Оставалось надеяться, что он ни во что не ввяжется. Судя по встрече, его возвращению не рады. Советник привёл их к дому у озера. На пороге встретила молодая эльфийка с огромными зелёными глазами. Такая хрупкая и воздушная в спадающем волной до пола светло-зелёном платье. Она, удостоив лёгкого изящного кивка-приветствия всех, велела Мишке с Беллой на руках следовать за ней.

— Царевич, — окликнул Светояра советник. — Повелитель желает сейчас встретиться с тобой. Розалинь, моя внучка, позаботится о твоих друзьях.

Светояр кивнул, неожиданно успокаивающе глянул на Нику, задержавшуюся у приоткрытых дверей, и последовал за советником.

Ника растеряно смотрела им вслед. Разделение отряда ей не нравилось. Спокойнее, когда все рядом.

Уголёк просительно заскулил. Он посматривал то на пять огромных шаршанских псов, резвящихся на поляне у озера, то на Нику. Она со вздохом махнула рукой:

— Беги!

Первое, что заметила Ника в доме — это множество зелени: растения росли в деревянных кадках, свисали занавесками, разделяя комнаты. Столы и стулья, да и вся остальная мебель, казалось, были выращены. Солнечные лучи, проникая сквозь листья, придавали зелёный оттенок освещению.

Они всей компанией пересекли просторный зал, лиана-занавеска отодвинулась, пропуская в следующую комнату, а затем к винтовой лестнице. Беляну на втором этаже уложили на мягкую перину, и эльфийка всех выгнала из комнаты. Мол, мешать будут, пусть занимают соседние комнаты.

Ника переглянулась с Мишкой, и они остались стоять на месте, ожидающе уставившись на зелёный полог. Ника невольно вцепилась в руку друга и ощутила ответное пожатие. Без вестей о подруге, идти отдыхать не хотелось. Алшан оглядел их с ног до головы, неодобрительно передёрнул плечами и зашагал вниз по лестнице. Скрипнула входная дверь. И куда его понесло?

— С ней же всё будет хорошо? — вдруг тихо спросил Мишка.

Ника скосила на него глаза. Друг прикусил губу, на лице тревога.

— Вы сблизились, — шёпотом уверенно сказала Ника.

— Беляна — приятная, хорошая девушка. Мы много общались в эти дни. Она мне нравится…  но говорить о чём-то большем…  рано ещё!

Ника кивнула, а вот мысленно не сдержала смешка. Видел бы Мишка себя со стороны. Да он влюбился по уши. По-настоящему! Ну что ж, придёт время, сам поймёт.

Казалось, прошла вечность, когда полог раздвинулся, и вышла эльфийка. Она ни единым жестом не выказала отношение к тому, что они не послушались её. Ни удивления, ни неудовольствие, лишь спокойное ожидание и лёгкий вопрос в глазах.

Ника сделала шаг вперёд:

— Как Белла?

— Лучше. Спит. Завтра уже сможет встать на ноги, — Эльфийка замолчала. Ника уже решила, что та всё сказала. Но Розалинь, видимо решившись, добавила: — В любое другое время она бы сама с простудой справилась, но что-то вашу подругу до такой степени тяготит, что организм даже лёгкую простуду чуть не довёл до смертельного заболевания. Я бы на вашем месте нашла причину беспокойства!

— Можно? — Мишка кивнул на вновь опустившийся зелёный полог. — Я тихо.

Эльфийка царственно кивнула и удалилась.

В светлой уютной комнате на кровати, подвешенной на лианах, на пушистой перине утопала Беляна. До самого подбородка она была укрыта цветным покрывалом. И даже во сне хмурилась.

Ника, кажется, догадывалась, что беспокоит подругу. После похорон Черняка, они о нём не обмолвились ни единым словом, словно его и не существовало. Отдалились друг от друга. Каждая сама по себе переживала потерю. А так же не говорили ни об обвинении Беляны, ни о реакции Ники на него. И если Беляна считает, что Нику до сих пор тяготят те слова, то это также могло обострить болезнь. Беляна — целительница, нанести вред своими действиями, словами — это всё равно, что нанести себе рану. А тут она ранила свою подругу, свою хозяйку, ту которую выбрала и которой посвятила свою книжную жизнь. С любовью Беляны к самокопанию, с её способностью всё принимать близко к сердцу, и без Черняка, способного одним едким словом привести в себя, неудивительно, что лёгкая простуда едва не переросла в серьёзную болезнь. И почему только Ника этого не заметила? Ничего не предприняла?

Ника взмахом руки остановила Мишку, собиравшегося броситься к Беляне. Первая подошла к подруге. Коснулась руки, на которой было видно каждую вену, прикрыла глаза и тихо произнесла, уверенная, что даже во сне слова хозяйки дойдут до её сознания: