Обжигающая Мерси - Кери Артур

Кроме того добавьте к этому мое тело, которое было таким холодным, что пальцы болели, и получите полный список моих несчастий.

И это был самый пугающий фактор. Почему я так чертовски холодна? Был жаркий денек, и я была драманом. Я просто не могла быть холодной.

Я заставила себя открыть глаза. Меня встретила темнота. Темнота и настолько холодный воздух, что было больно дышать.

Всплыли воспоминания, когда в другой раз темнота была такой же давящей, а воздух таким холодным, что замораживал изнутри.

Я снова была в холодильнике.

Твою мать.

Я закрыла глаза от очередного приступа паники. Я была не одна. Хотя здесь не было Рэйни, чтобы спасти меня, но был Дэймон. Он придет. Он не позволит мне замерзнуть.

Мне просто нужно было подождать. Нужно было оставаться спокойной. Я сделала несколько глотков холодного воздуха, затем заставила себя встать. Мои пальцы настолько прилипли к полке, что я оторвала их, оставив кусочки плоти.

Я ругнулась и потянулась за пламенем.

Но там остались лишь угли.

И это было подобно удару в живот. Несколько секунд я не могла дышать. Во мне закипела паника, я старалась не закричать. В прошлый раз я выжила только благодаря огню, без него бы я погибла.

Нет. Я не умру. Я не позволю ему победить. У него не вышло в прошлый раз, не выйдет и сейчас. У меня украли огонь, но не уничтожили. Дракайна все еще была в глубине меня, она лишь уснула, но ни исчезла.

Она медленно, но восстановится.

Черт, мне нужно выбираться из холодильника.

Я потерла руки, стараясь вызвать прилив крови к конечностям, радуясь тому, что мои похитители хотя бы оставили меня полностью одетой. Иначе я бы не проснулась.

Кончики пальцев начало жалить и покалывать, что хотя бы изгнало онемение. Я попыталась выпрямиться, но мои ноги налились свинцом, и я едва не упала снова. Я потопала, пошевелила пальцами, стимулируя поток крови. Через несколько минут, они начали болеть. Я подняла руки и выставив их перед собой, начала осторожно пробираться вперед. Три шага, и я врезалась в стену. Я последовала по ее длине, ощупывая ее кончиками пальцев и жалея, что не могу ничего разглядеть. Но в чертовом холодильнике было темнее, чем ночью, и если здесь и была дверь, то она была очень плотно закрыта.

Я нашла полку, ее металлическая поверхность была такой же холодной, как и вся камера, и я последовала вдоль нее. Казалось, пластиковые контейнеры и коробки разных размеров на ней были расставлены в образцовом порядке. Я пошла дальше и наткнулась на стык стен. Двигаясь по второй, я нащупала что-то покрытое резиной – оказалось, дверь. Я почувствовала облегчение, и когда я ударила по кнопке аварийного выхода, мои руки дрожали вовсе не от холода.

Только ничего не изменилось. Дверь оставалась крепко запертой.

О господи, нет.

Я ударила снова, результат тот же. Меня захлестнуло страхом и паникой, я ударила по двери изо всей силы, желая убраться из этого ледяного ада. И я ударяла снова и снова, пока дверь не погнулась, а мои костяшки не начали кровоточить, и боль была настолько сильна, что она пробилась сквозь панику, и я совладала с собой.

Избиение двери не выведет меня отсюда, и чем быстрее я это пойму и сосредоточусь на выживании, тем лучше.

Сэт, возможно желал моей смерти, Но Хэнниш нет. Не сейчас. Пока они не узнают, что мне известно и с кем я об этом говорила. Я должна была в это верить. Ангус уже упоминал это, и я не сомневалась, что так оно и осталось.

Так что холодильник — это способ заставить меня почувствовать страх и беспомощность. Мое прошлое с драконами, темнотой и холодом, было не лучшим сочетанием. Хотя при нормальных обстоятельствах вряд ли возникло бы чувство беспомощности.

Но мое пламя многие годы было единственным способом защиты для меня, и лишь после того, как я научилась контролировать огонь, мой брат научил меня драться. И хотя я не могла согреть себя в этом аду, но я точно могла протянуть дольше, чем большинство.

Мне лишь нужно не паниковать и думать.

Я почувствовала сзади себя меленькую металлическую скамью и присела на нее. Холод вокруг себя я игнорировала, закрыла глаза и потянулась внутрь себя к уголькам с дракайной. Она была моим сердцем, моей душой, и она могла согреть меня даже в подобных условиях. Все что мне нужно было – послать ей энергию, подпитать пламя и направить его к своим конечностям, стараясь продержаться в этом отчаянном положении.

Это заняло немного времени, но все равно угольки начали гореть жарче, и жар, который не был даже в четверть силы, разошелся по телу, прогоняя холод из пальцев, вызывая боль в ногах.

Достаточно, чтобы я не уснула.

Достаточно, чтобы выжить.

Однако я не могла держаться так вечно, хотя я и сосредоточилась на энергии для моего жизненно важного пламени, и часть меня молилась, чтобы мои похитители рано или поздно пришли меня проверить.

Казалось, прошли годы после моей молитвы, но наконец снаружи моей тюрьмы раздались звуки. Моему полусознательному состоянию чудилось, что они приблизились, а затем удалились снова. Затем что-то громко хрустнуло и жар двух мужчин заполнил темноту так, как будто в меня со всей скорости врезался поезд.

Я глубоко задышала, впитывая их запах, позволяя жару вокруг них впитаться в меня. Это вряд ли помогло бы напитать пламя, но это было начало.

— Надеюсь, она не превратилась в эскимо на палочке. Я буду очень зол, если вы убили ее.

Голос был глубоким, высокомерным и таким знакомым.

Сэт.

Желание открыть глаза захлестывало, но я сдержала себя.

После того, сколько сил я выложила на обогрев себя, я, наверное, не смогу бороться с ними, но если я позволю им приблизиться, то я смогла бы украсть у них чуточку жара. А мне он был нужен. Чрезвычайно.

Поэтому я сидела спокойно, глаза закрыты, и ждала.

— Она жива. – Этот голос я слышала, когда Ральф разговаривал по передатчику. – Видишь, она дышит.

Они подошли ближе, их шаги эхом отдавались в тишине помещения. Я отчаянно хотела прыгнуть и вцепиться в одного из них, но я подавила это, хотя даже дрожала от усилий. Я могла лишь надеяться, что это было незаметно. Они могут не подойти ближе, если поймут, что я была наготове.

Двое мужчин остановились. Их запах ударил по мне, наполняя каждый вздох мускусом, солнечным светом и шалфея.

Шалфеем пах Сэт. Каждый вдох этого запаха отдавал болью в моем зажившем, S-образном шраме внизу спины.

Сэт никогда не был вменяемым. Сейчас он, наверное, улыбался, как чокнутый, радуясь тому, что холод сделал со мной и приятным для него воспоминаниям.

— Разбуди ее, — сказал он, холодным, как воздух вокруг голосом.