Газлайтер. Том 26 - Григорий Володин

* * *

Лагерь Вещих-Филиновых, Антарктида

Феанор сидел в своём срубе, и, как подобает непобедимому Воителю, тренировался. Ну, ладно. Он ел сухари, ковырялся в зубах и пытался не умереть со скуки. Самый страшный враг на фронте — тишина и полное отсутствие событий. А особенно, когда ты знаешь, что где-то там менталист Филинов наверняка опять устроил что-то зрелищное и самоуверенное, а ты сидишь тут, словно забытая мебель.

Кто-то подошел снаружи. В дверь даже не постучали. Она просто распахнулась с такой силой, что с полки рухнула фляга.

— Вылазка из Южной обители. Пошли, свинья, — коротко бросила Анастасия.

Феанор приподнял бровь:

— Я вообще-то Воитель!

Но рыжая оборотница уже скрылась за дверью.

Он вздохнул, поднялся, нехотя накрывшись вулканическим доспехом, пошёл следом за ней. Под шлемом он покраснел. Потому что Настя в шортах и майке в свете полярного солнца выглядела как ходячий грех. «И где Филинов только таких берёт?» — раздражённо подумал Феанор. Даром, что не альвийка — всё равно крышу сносит.

На месте за лагерем их встртила группа «Тибет». Фирсов в пуховике обернулся:

— Впереди за бугром десять одержимых монахов. Задача — зачистить, — бросила он коротко.

— Всего десять? — фыркнул Феанор, материализуя клинок из магмы.

— Очень сильные, — добавила Веер в металлическом доспехе.

Ну, и началось.

Забежали за бугор и накинулись на монахов. Феанор, окутанный вулканическим доспехом, кинулся в самую гущу. Трое — сразу на него. И славно, Феаонор поливал их магмой из клинка. Пока трое не превратились в кровавые узоры на снегу.

«Тибет» отработал ещё троих.

Анастасия, в обличье волчицы, вылетела вперёд, и оглушительный ультразвуковой вой снёс двоих монахов, как кегли. А там их уже добили Мерзлотник с Шаровым.

Феанора способность Насти одновременно удивила и выбесила Не то чтобы он был против сильных женщин. Вовсе нет. Но неужели все жёны у Филинова не только красивые, но и боеспособные на уровне элитных боевых магов?

У Филинова не гарем, а спецназ какой-то.

Когда всё закончилось, они потопали в лагерь. Настя шла рядом, бодрая, улыбающаяся. Её рыжие волосы слегка растрёпаны, глаза яркике. А Феанор топает рядо и кипит изнутри, но делает вид, что спокоен. Почти получается.

— И его ты прицепился к нашей Гепаре? — вдруг спрашивает она безо всякой подготовки.

Феанор дёрнулся:

— У нас чувства друг к другу, женщина.

— Какие еще чувства? С чего ты взял?

— Она сама мне «привет» передавала.

— И кто тебе это сказал?

— Одержимый княжич, — буркнул он и тут же понял, какую чушь ляпнул.

Настя фыркнула презрительно:

— Ну-ну. Паскевич, что ли? Ты серьёзно поверил демонюге, который пытался Даню убить? Он тебя на лоха развёл. Чтобы ты обиделся и на Даню дуться начал. Тебе точно несколько сотен лет? А ведёшь себя, как школьник.

Феанор почувствовал, как уши полыхают под шлемом. Кровь приливает к лицу, в голове — пустота и злость. Филинов черти где сейчас носится, но он все равно его побеждает. Феанор открыл рот — и выдал, даже не подумав:

— Почему ты ведёшь себя как Филинов?

— Муж и жена — одна сатана, — весело ответила Настя и, не оборачиваясь, пошла дальше, пружиня в походке.

Феанор остался стоять в снежной пыли. И дымиться от ярости. Филинова нет рядом, но он все равно заставил его чувствовать себя идиотом.

* * *

Мы выходим из руин крепости в пыли все. Позади башня окончательно сложилась в себя. Над местом, где недавно стояло святое убежище, теперь вздымается к небу пыльный гриб, будто метеорит врезался в землю. Из клубов дыма торчит одинокий обломок шпиля.

Навстречу движется большая группа морпехов, сошедших с линкора. Идут бодро, рассредоточившись, но с оглядкой — вид у нас, надо полагать, слегка апокалиптический. Во главе — капитан.

— Я капитан Грызлов. Данила Степанович, это вы разрушили крепость?

— А кто же ещё? — спрашиваю. Ну, формально — не соврал. Хотя по факту — это настоятель сам себя похоронил. Такой, знаете, духовный Тупак.

На лице капитана проступает смесь — уважения, недоверия и лёгкого культурного шока. Он еще и нас пересчитал, из-за чего офигел еще больше.

— Такой малой группой обвалить башню? Как?

— Ну, если по-честному — враги помогли, — развожу руками.

И опять не соврал.

Грызлов качает головой с видом человека, который за свою карьеру видел многое, но вот такого — ещё не доводилось.

— А вы куда направляетесь, капитан? — интересуюсь.

— Мы шли на штурм… а штурмовать-то уже нечего.

— Ну вы гляньте на всякий случай, — предлагаю. — Может, найдете под обломками одного оглушенного гомункула. Тогда его и штурмуйте на здоровье.

— Хорошо… — опешил мужик.

Потом его взгляд становится острее. Он выпрямляется.

— У меня приказ: зафиксировать, какие трофеи вы забираете. Показать, доложить. Прошу продемонстрировать, Данила Степанович, — произносит капитан строго, без нажима, но с оттенком армейской дотошности.

Я оглядываю своих. Стоят «пустые». Без сумок. Без ящиков. Ни тебе завёрнутого в плащ артефакта, ни даже запасного меча на поясе. Идеальное визуальное воплощение скромности и дисциплины. Ну, если не считать ожерелья из голов у Горзула. А Змейка так вообще голая.

— Как видите — пусто. У нас в руках нет сувениров.

Грызлов приподнимает бровь.

— Почему вы ничего не взяли?

Я выпрямляю спину, смотрю на горизонт:

— Служба Родине — наша главная награда, капитан.

Капитан смотрит на меня секунд десять недоверчиво. Потом выдыхает, хмыкает:

— Правда что ли не взяли?.. Хм. То есть… конечно. Так и есть. Служба — святое.

И тут изнутри Юпитера раздаётся отчётливое:

— А-а-аапчхи!

Я моргнул.

Это один из монахов чихнул. Следом — второе апчхи, но уже притворное, с характерным «мурр» на конце — это Красивая, прикрывая морду лапой, спасает ситуацию.

Грызлов смотрит на тигрицу. Я делаю максимально будничное лицо:

— Простыла. Антарктика, сами понимаете. Сквозняки.

Потеряв интерес к тигрице, Грызлов чешет голову:

— Значит, без трофеев. Ну вы настоящий герой, Данила Степанович, — бурчит растерянно. — Что ж, не смею задерживать. Желаю выздоровления вашей…соратнице.

— Спасибо, капитан, — киваю в ответ. — И вам здоровья.

Распрощавшись с морпехами, идем к своему отряду. Подхожу к нашим таврам, к Дятлу — он уже подходит к Юпитеру, задумчиво осматривая големовскую обшивку. Я сразу обращаюсь к гвардейцу с укором:

— Ты чего пыль внутри Юпитера не