Потерянная невинность - Нэнси Пикард

Он уже собирался захлопнуть дверь клиники, когда до него донесся голос старика:

— А почему такая срочность, док?

— Я тоже хотел бы это знать, Рон.

Квентин ожидал, что кто-то выйдет ему навстречу из двери загородного дома Ньюкистов. К нему действительно выбежал Том, но только со стороны погреба. Он был крупным мужчиной и практически не занимался физкультурой, несмотря на увещевания своего друга врача. Поэтому все его движения, и особенно бег, выглядели очень неуклюже. На футбольном ноле Том Ньюкист был огромным и неповоротливым, но при этом сметал оборону противника. В нем не было изящества, зато он мог расчистить дорогу другим. Ему отлично удавалось сносить тех, кто оказывался у него на пути.

Квентин был ниже и передвигался гораздо легче. Разумеется, сейчас, когда обоим было уже за сорок, он и сам был не в лучшей форме. Как бы то ни было, он схватил свой чемоданчик и поспешил навстречу другу. Но Том только махнул ему рукой, развернулся и помчался обратно в подвал. Квентин бросился за ним.

Разумеется, то, что они бежали к погребу, его очень удивило.

Массивная деревянная дверь была открыта, и было видно, что внизу горит свет.

Том исчез в погребе первым. Квентин спустился вниз и в ужасе отшатнулся от того, что предстало его взгляду. Он увидел растрепанную и испачканную кровью Надин, смотревшую на нет перепуганными глазами. Рядом с ней стоял Том, глядя на Квентина с не меньшим отчаянием, чем жена. Но самым шокирующим было не это. Как это ни странно, но в погребе имелась кровать. И на этой залитой кровью кровати извивалась от боли молодая беременная женщина.

— Какого черта вы тут натворили? — воскликнул Натан и поспешил на помощь роженице.

Его мозг отметил и другие поразительные факты: в этом обставленном, как квартира, погребе имелись ковры, унитаз, раковина с краном, плита и даже духовка. На полу у кровати валялась кипа окровавленных полотенец.

Девушка смотрела на него темными, огромными от ужаса глазами.

Натану показалось, что он видел ее раньше, только не мог припомнить, где именно.

Эти глаза смотрели на него с мольбой. Он уже видел подобный взгляд у женщин, родовая деятельность которых превратилась в настоящий кошмар.

— Как тебя зовут?

— Сара, — прошептала она.

Усаживаясь в ногах кровати. Натан мысленно перебирал, с чем ему придется столкнуться: тазовое предлежание плода, ребенок, застрявший в родовых путях, истекающая кровью мать, остановившаяся жизнедеятельность плода, угроза жизни для обоих.

— Что она здесь делает? Почему она не в больнице? Кто ее врач?

Ему никто не ответил.

Страшный диагноз быстро подтвердился. Ему предстояло развернуть ребенка, причем сделать это очень быстро, потому что времени на обезболивающий укол уже не было. Он осторожно, но решительно приступил к этой нелегкой процедуре. Ему очень хотелось наорать на стоящих рядом разумных с виду людей, которые были способны только заламывать руки и причитать. Вместо этого он заговорил с девушкой:

— Прости, милая. Я знаю, что это ужасно. Мы должны это сделать. Я постараюсь побыстрее. Держись, держись, держись… — И все же не выдержал и сорвался: — Надин, какого черта! Хоть за руку ее подержи!

Девушка кричала и кричала. Ее кровь заливала все вокруг: ребенка, постель, врача. Из угла за ними наблюдала Надин Ньюкист. Она не сдвинулась с места. Ее муж тоже не предпринял никакой попытки помочь, только мерял шагами погреб, совсем как будущие отцы в больнице.

Когда ребенок наконец повернулся, Сара вскрикнула и произошло то, чего Квентин боялся больше всего. Она потеряла сознание.

— Приведите ее в чувство! — закричал он. — Она должна тужиться!

Никто из Ньюкистов не пошевелился.

— Толку от вас… — гневно бормотал врач.

Похоже, они тоже собирались грохнуться в обморок. Квентин едва не запаниковал, поняв, что придется вытаскивать ребенка, как теленка из коровы. Только этот процесс обещал быть более тяжелым, опасным и сулил гораздо меньше шансов на успех.

Но тут наконец Надин как будто очнулась.

— Господи Иисусе, Надин! Я попросил привести ее в чувство, а не убить! — закричал Квентин, увидев, как она обращается с девушкой.

Впрочем, жесткое обращение подействовало. Увидев, что веки Сары затрепетали, Квентин не стал дожидаться, пока она окончательно придет в себя, и заорал:

— Тужься! Ты должна тужиться! Тужься, Сара! Надин, объясни ей, что необходимо тужиться, тужиться и еще раз тужиться!

В это трудно было поверить, но девушка послушалась. Квентин не понимал, откуда у нее взялись силы, ведь она очень ослабела от боли и потери крови. Сара не переставала тужиться, пока не показалась голова, а затем плечи младенца и Квентин не смог закончить работу. Ребенок — а это был мальчик — впервые увидел мир в самом странном из всех возможных родильных залов.

Как только ребенок появился на свет, Сара снова потеряла сознание. Он даже не успел сказать ей, что у пес родился сын.

Квентин перерезал пуповину, протер ребенку глазки, похлопал его по груди и, с негодованием обернувшись к застывшей в углу супружеской паре, потребовал, чтобы ему принесли полотенца, в которые можно было бы завернуть малыша. Держа уже запеленатого и орущего во всю глотку младенца на одной руке, он стиснул запястье Надин, не позволяя ей сдвинуться с места. Никто не узнал бы в этой высокой, худой, перемазанной кровью женщине с острыми чертами лица и широко распахнутыми от ужаса глазами ту Надин Ньюкист, которую так хорошо знали жители Смолл-Плейнс.

— Кто она? — прошипел Квентин. — Какого черта вы с ней сделали?

Надин попыталась вырвать руку, но он держал ее очень крепко.

— Ребенок в порядке?

Это к ним подошел Том.

— Скорее всего, да, — резко обернулся к нему Квентин. — Новорожденные — довольно крепкий народ, а этому досталась еще и очень крепкая мать. Кто она такая? Какого хрена рожала здесь, у вас, и какое вы имеете к ней отношение?

Сара застонала, и Квентин временно забыл о своих вопросах.

— Держи! — Он протянул младенца Тому. — Возьми его.

Том попятился.

Квентин кивнул на лежащую на кровати девушку.

— Если не хочешь брать ребенка, тогда, может, сам ей поможешь?

— Я не могу…

— Тогда возьми ребенка, черт тебя подери!

Квентин отдал ему малыша и занялся матерью. Настоящим чудом было то, что не открылось артериальное кровотечение. Насколько он мог судить, жизненно важные сосуды остались целыми. Роды прошли невероятно мучительно, но было ясно, что Сара избежала худшего. У нее были все шансы выжить.

— Я требую, чтобы вы отвезли ее в больницу! — заявил он, оборачиваясь к супругам Ньюкист.

Надин молча указала на открытую дверь. В погреб врывался холодный воздух, а вместе с ним снег. На улице был такой сильный снегопад, что, казалось, снег идет уже вечность и будет продолжаться еще столько же.

Это начался обещанный прогнозом буран. Нужно было как можно скорее выбираться отсюда, пока это еще представлялось возможным.

— Быстро собирайтесь! — скомандовал Квентин. — Надин, держи ребенка. Том, ты поведешь машину. Девушку положим в мой автомобиль, на заднее сиденье. Скорее в Эмпорию!

— Нет, — сказал Том, раскрыв рот во второй раз с тех пор, как Квентин спустился в погреб.

— Не понял, — обернулся к нему Квентин. — Что ты хочешь этим сказать?

И тут Том рассказал ему, почему они не могут отвезти девушку и ее ребенка в больницу в Эмпории, да и вообще в какую бы то ни было больницу.

— Квентин, это мой ребенок.

— Твой?

— Мы заплатили ей, чтобы она молчала.

— У тебя была связь с этой девушкой?

— Можно сказать и так, — с горечью произнесла Надин. — Хотя следовало бы назвать это изнасилованием.

— Это было по обоюдному согласию! — яростно запротестовал ее супруг. — Черт тебя подери, Надин, я никого не насиловал!

Квентин смотрел на друга, вспоминая, какой ужас был на лицах Надин и Тома, когда он только приехал. Но ужас, который в этот момент испытывал он сам, был совсем другого свойства. Он понимал, что они испугались вида крови и того, что могут оказаться в ситуации, из которой не смогут найти выход. Квентина же привели в ужас эти люди. Тома Ньюкиста уже обвиняли в том, что он склоняет к сексу молоденьких девушек. Но до сих пор эти обвинения сводились к слухам, а на слухи его друзья не обращали внимания, предпочитая верить Тому. Впрочем, в глубине души они хорошо знали его заносчивый и самонадеянный нрав, похоже, дававший ему основания считать себя вправе…

Квентин перевел взгляд на лежащую на кровати девушку, которой только что пришлось пройти через настоящий ад, и перед его мысленным взором промелькнули девушки, так и не осмелившиеся обвинить влиятельного судью.

Даже если бы Сара подала на Тома в суд, ей бы никто не поверил.