Ниочема - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Мария, — поклонился он Каракаловой. — Вы обещали мне танец.

По сравнению с Машей, Олег танцевал чудовищно. Но грубых ошибок не делал и на ноги партнерше не наступал — уже хорошо.

— Песцов, ты несносен, — принялась выговаривать ему Каракалова во время танца. Было совершенно непонятно, в шутку говорит она или всерьез. — Ты зачем спровоцировал Ростопчина?

— Ты же сама поощрила меня побороться за танец. Или это было подставой?

— Никакой подставы. Мне просто хотелось увидеть тебя в естественной среде, вне гимназии.

— И для этого ты выбрала зверинец?

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Каракалова, — зверинец! Очень метко.

— Но от естественной среды это максимально далеко, — проворчал Олег. — Не ближе, чем гимназия.

Лицо Маши на мгновение отобразило сожаление.

— Не сердись, прошу. Я была неправа, и подобных ошибок больше не допущу.

— Хорошо. Я принял твоё обещание. Но имей в виду: в следующий раз я просто развернусь и уйду.

— Ты слишком серьезен, песец.

— А ты чересчур игрива, степная кошка.

— Что поделать, такова моя натура, — улыбнулась Мария

— А я — по жизни зануда. И еще лентяй и собственник. У тебя есть время до моего совершеннолетия, и ты еще можешь передумать.

— Ты что, уже записал меня в список своего имущества?

— Неудачная шутка. Мои принципы не позволяют считать женщину имуществом. Но я начинаю привязываться к тебе, и мне не хотелось бы разочарований в последний момент.

— Обещаю: если я передумаю, ты узнаешь об этом первым.

— Договорились.

Несколько тактов они танцевали молча, потом Маша не выдержала:

— А как ты смог отбить файрбол?

— Ничего сложного. В книге Недольмана есть подходящий бытовой конструкт, магическая резинка. Я его немного доработал и получилось что-то вроде теннисной ракетки с упругой мембраной. Шар взрывается только при контакте с материей, а этой штукой его запросто можно отбить. Оставалось нацепить ее на ботинок и точно попасть.

— Действительно, ничего сложного, если не считать того, что доработкой конструктов занимаются на старших курсах Академии. Но как эффектно!

— Рад, что смог произвести на тебя впечатление, — удовлетворенно произнес Песцов.

Он был с Каракаловой абсолютно честен, и позволил себе лишь немного умолчать. Памятуя о лекции предка, он формировал нужный конструкт сразу на пальцах правой ноги.

В общем, танец удался. Но после него не меньше двух десятков молодых аристократов посмотрели на гимназиста как на опасного конкурента. А конкурентов, как известно, нужно устранять заранее.

Графу Ростопчину доложили о результатах дуэли с некоторым запозданием. Он рванул было на разборки, но тут началась речь императора, потом первый танец рождественского бала… Можно не сомневаться — Петр отметит поведение каждого из приглашенных, и сделает выводы. Поэтому граф не кинулся отрывать голову наглому недорослю сразу. А после поостыл и поразмыслил. Нет, он всё сделает иначе. Пусть двумя часами позже, но наглец получит своё. Надо лишь отдать несколько распоряжений.

Бал шел своим чередом. Миновал перерыв на отдых и перекус, подходила к концу вторая половина танцев. Потом должен был состояться салют, еще одна речь императора и — по домам. Росомахина разошлась, и утащить её с танцев не было никакой возможности. Но во время салюта обязательно нужно будет слинять. Любой ценой. Пусть даже связать поехавшую крышей девку и увести силой. Уже была договоренность со слугами, уже ждало у черного входа неприметное такси. Дело было за малым: вправить мозги одной девчонке.

— Росомахина!

Девушка лениво обмахивалась веером, отдыхая после танца.

— Чего тебе, Песцов?

— Ты ничего не забыла?

— О чем?

— О твоих фамильных камнях.

— А что с ними не так?

— С ними всё не так. Знал бы — выкинул бы в Неву. В итоге всем было бы проще.

— Ты чего? Все же хорошо идет!

— Ага. Идет хорошо, а кончится плохо. Ты забыла, что сейчас по Питеру катаются как минимум две команды элитных бойцов, целью которых являешься ты и твои камни?

— Они не посмеют напасть в столице!

— Вот же дура, прости господи! Им и нападать будет не нужно. Пальнет с крыши снайпер из бесшумной винтовки, соберут с твоего хладного трупика золотишко — и прости-прощай. Так что давай, собирайся и пошли. Пока все будут смотреть в небо, самое время смотреть в будущее.

— Песцов, ты что, не дашь мне увидеть салют?

— Не дам. Впрочем, пожалуйста: снимай парюру и вали. Без камней ты нафиг никому не нужна.

— Я никуда не пойду! И вообще, мне Лёша обещал показать салют с крыши дворца.

— Что, Львов для тебя уже Лёша? Поди, уже и сама во Львовы захотела, императрицей себя представила? Так я тебя разочарую: ему ты без фамильных рубинов тоже никуда не упёрлась. Пошли, говорю!

— Не пойду!

— Тогда пиши. Вот тебе бумага и ручка. Я, Росомахина Алёна Евгеньевна, снимаю с Песцова Олега Ивановича ответственность за свою жизнь и здоровье. Написала? Хорошо. Пиши дальше: а также за утрату девства.

— Ты что, в своем уме?

— Еще как в своем. Думаешь, куда тебя Львов после крыши потащит? Этот самец добычу из когтей не выпустит, пока не наиграется. Ну что, написала? Замечательно. С новой строки: в случае утери мной взятых у Песцова Олега Ивановича родовых камней Росомахиных, о чем составлена расписка от… число поставь сегодняшнее… и невозможности вернуть их в оговоренное время, мой род обязуется выплатить Песцову Олегу Ивановичу миллион рублей в качестве компенсации за неисполненные обязательства.

— Ты что? Какой миллион?

— Обычный. Ты что, не знала, сколько эта парюра стоит? Даже в Сеть не глянула? А у меня миллионы по карманам не валяются. Я, если помнишь, полунищий сирота. Подпись поставь и дату. Все, давай бумагу сюда и вали к своему Лёшику. Счастливо пообжиматься.

— Ты что, Песцов, ревнуешь?

— Да мне чихать на тебя! Но я тебя из гимназии забрал, и должен обратно доставить в целости и сохранности. А там, как только камни вернешь, вали на все четыре стороны, я за тебя больше не отвечаю. Всё, я пошел.

— Погоди, а я?

— А ты — на крышу, к своему принцу. Потом матушке в подоле львеночка принесешь. Кстати, вот и он, чтоб ему провалиться. На то, чтобы убежать у тебя осталось ровно десять секунд. Ну? Девять, восемь…

Олег уже практически