Ниочема - Дмитрий Николаевич Матвеев

ней на винного цвета бархате лежал, по меньшей мере, бриллиант «Красный крест» в две с лишним сотни карат.

— Можно мне это примерить?

— Пожалуйста, — пожал плечами Олег.

Девушка моментально вдела в уши серьги, нацепила на палец перстень.

— Помоги! — протянула цепочку с подвеской.

И едва замкнулся миниатюрный замочек, как все камни на мгновение вспыхнули внутренним огнем. А когда Олег проморгался, вместо розоватых камней увидел огненно-рыжие, внутри которых лениво колыхались языки пламени.

Росомахина резко повернулась к парню:

— Откуда это у тебя? — сухо и требовательно спросила она.

— Полегче, девонька. — Олегу был неприятен этот внезапно поменявшийся тон. — Я не обязан отчитываться перед тобой в чем-либо. Я спасаю тебя от психотравмы, вывожу из истерики, а ты в ответ пытаешься устроить допрос? Ну нет, так дело не пойдет. Давай, снимай камешки. Я, в конце концов, и один схожу на бал.

Алёна мгновенно сникла.

— Прости, — пробормотала она. — Просто этот гарнитур для меня очень много значит. И даже не только для меня, но и для всего рода. Его давно уже считали безнадёжно утраченным, и вдруг такое!

Девушка подняла голову, сложила руки в умоляющем жесте:

— Пожалуйста, скажи: откуда он у тебя? Как он к тебе попал?

— Скажи мне, Алёна Росомахина, почему каждый раз выходит именно так? Почему пока я как следует не поругаюсь, нормального разговора не выходит? Я думал, ты действительно не такая, как все. А ты… А-а!

Олег махнул рукой.

— Нашел я его. Обнаружил чью-то захоронку, часть отдал императору, часть оставил себе.

— А почему так? Почему одно отдал, а другое оставил?

— Я был о тебе лучшего мнения, Росомахина. Неужели сама не сообразила? Или у тебя от родовых камней мозги помутились? Я отдал то, что нельзя продать, нельзя использовать и нет смысла хранить.

— Так тот дом был спектаклем?

— Слушай, зачем так говоришь! Никакого спектакля, всё взаправду. Но я же не дурак — держать такие ценности в полуразрушенном доме. А ну как еще один везунчик появится! Я их прибрал в безопасное место, а в нужный момент вернул туда, где они были изначально найдены.

Олег врал вдохновенно и правдоподобно. Ведь уже есть официальная версия. И зачем её портить? Разве что так, подкорректировать.

Девушка помолчала, глядя в пол, потом вновь подняла глаза на парня.

— Скажи, что ты собираешься дальше делать с этим набором?

— Ничего. Он мне, как таковой, не нужен. Тут ведь, если я правильно понимаю, есть привязка к родовым способностям?

— Конечно, — кивнула Алёна.

— Мне вообще деньги нужнее, чем подобные безделушки. Так что если твой отец выйдет на меня с реальным предложением, я продам этот гарнитур вашему роду. А на бал, как я и говорил, ты можешь сходить в нем. Только в таком виде, как мне кажется, он совершенно не подходит к розовому шелку.

— Ничего, подойдет, — заулыбалась девушка. — Ты увидишь. Я могу сейчас взять его?

— Нет. Через час приедет ювелир и письменно засвидетельствует факт передачи тебе этих вещей. Завтра в присутствии этого же ювелира я их у тебя приму. А он проверит, что мне вернули ровно то, что взяли.

— Но зачем такие сложности? Разве я давала повод думать обо мне настолько плохо?

— Ты — нет. Но в твоей семье наверняка имеется дубликат этого комплекта. Может даже, из настоящего золота и с настоящими камнями, но без магической составляющей и родовой привязки. Твой отец, когда ты ему обо всём расскажешь, обязательно предложит по-быстрому подменить вещички. А, может, метнётся в столицу и за ночь организует какую-нибудь гадость. Так вот: не стоит. Попытка обмануть меня обойдется вашему роду очень дорого, причем как в деньгах, так и в репутации.

Все эти заморочки отняли время и силы. Но, всё-таки, в половине десятого вечера Олег, в черном фраке с белой жилеткой, тщательно причесанный и благоухающий дорогим парфюмом, постучался в дверь комнаты номер семь на женском этаже общежития. И тут случилось чудо! Из-за двери не послышалось ни «сейчас, еще минуточку», ни «вот уже почти все». Нет. Изнутри комнаты процокали уверенные шаги, и дверь распахнулась.

Олег внутренне ахнул: где та миленькая позитивочка? Где косички? Где ямочки на щеках? Перед ним стояла юная красавица, безупречная в своей элегантности. И почему он решил, что платье было розовым? Нет, оно всё переливалось черно-рыжими огненными языками, словно сотканное из самого пламени.

Песцов поклонился:

— Вы неотразимы, сударыня. Позвольте вас проводить.

Элитная группа Санкт-Петербургской гимназии для одаренных глядела, раскрыв рты, на это потрясающее зрелище. И едва пара исчезла за поворотом лестничного марша, как все тут же кинулись к окнам.

Вот охранник открыл двери гимназии, и на чисто выметенную дорожку ступили стройный юноша во фраке и красивая девушка в необычном платье. Другой охранник открыл дверцу взятого напрокат лимузина. Молодой человек помог своей даме войти в салон, сел сам, и машина тронулась. Гимназисты побежали к телевизору смотреть прямую трансляцию бала. И только две девочки не приняли в этом участия. Они сидели каждая в своей комнате и ревели от сознания того, что сами, хоть и по разным причинам, лишили себя даже шанса на то, чтобы ехать сейчас на бал в императорский дворец.

Глава 23

Где-то во дворце императора

Дорогие машины подъезжали к парадному подъезду дворца каждую минуту. Подъезжали, высаживали раздобывших приглашение счастливчиков и тут же уезжали прочь, освобождая место для следующих. Было довольно прохладно, но Алёна не ощущала холода, хоть и была одета лишь в тончайшее вечернее платье. Она поднималась по ступеням крыльца с прямой спиной, гордо подняв голову, снисходительно кивая прислуге, а хотелось скакать и прыгать. Но удержаться от такого пустяка было несложно. Достаточно вспомнить, чего ей стоило не позвонить домой и не рассказать о найденных драгоценностях. Поостыв и как следует подумав, она признала, что Олег прав. И, значит, не стоит искушать отца.

— Я до сих пор не верю, что я сюда попала — шепнула она Песцову. — Кажется, это просто волшебный сон.

— Наслаждайся, пока дают.

— Ты посмотри! Какая красота, какие наряды!

— Подумаешь! — равнодушно пожал плечами Олег, удерживая на лице совершенно неестественную улыбку, больше смахивающую на оскал. — Это всё шелуха. Обдери её — и что останется?

— Какой ты циничный! Фу! Зачем ты вообще на