Сталин – Аллилуевы. Хроника одной семьи - Владимир Аллилуев

Молодожены поселились в нашем доме, сначала в шестнадцатом подъезде, затем, после рождения первенца — сына — в мае 1945 года, в шестом подъезде. Опасения Сталина о "расчетливости" стали подтверждаться. Светланину квартиру заполнили родственники мужа, они докучали ей своими просьбами и требованиями об устройстве того или иного чада в "тепленькое местечко" и наивными ожиданиями всяческих благ, которые должны, как манна небесная, посыпаться на них. Но, как говорится, в нашей семье "этот номер не плясал". Обращаться к Сталину или его окружению с подобными вопросами было и бесполезно и небезопасно. В итоге отношения между супругами стали охлаждаться, а среди наших новых родственников воцарилось уныние.

Мать, вернувшись из Омска, помогала деду писать воспоминания, стала готовить и свою книгу. Как и раньше, она окунулась с головой в благотворительную деятельность. Когда деду, бабушке или маме надо было ехать, особенно в загородные поездки, они звонили в Гараж особого назначения и за ними приезжала машина. Раньше это были американские машины типа "линкольн", а после войны — "мерседес". Водители говорили, что этот "мерседес" принадлежал самому Герингу. Машина была оборудована массой всевозможных устройств, начиная от компрессора для наддува и кончая переговорным аппаратом, с помощью которого сидящий на заднем сиденье пассажир может разговаривать с водителем, отделенным от него стеклом. Вспоминаю, что в 50-е годы приезжал по вызову отечественный ЗИС-110.

Водителей в основном было трое: М.Т. Данилов, всегда одетый в форму офицера НКВД, А.Г. Турчанинов и Саша Казаринов, самый молодой из них. Данилов и Турчанинов работали в гараже давно, они учили Василия, Светлану и Леонида водить машину, относились к нашему семейству уважительно и с доверием, Данилов, например, не стеснялся нам говорить, что Берия возить он не любит — его анекдоты, лексика вгоняли водителей в краску и никак не вязались с обликом высокопоставленного человека.

А.Г. Турчанинов был страстным автолюбителем и в машинах знал толк, мог починить любую неисправность, по звуку определить, чем заболел автомобиль. О других водителях был невысокого мнения, называл их пренебрежительно "ездунами", не способными устранить даже несложную поломку. Я вспомнил об этих его словах, когда много лет спустя узнал от инженера с автозавода имени Лихачева историю, приключившуюся с машиной А.Н. Косыгина.

Как-то раз поехал Алексей Николаевич на охоту, ночью водителю его "членовоза", так зиловцы называли спецмашины для членов Политбюро, пришлось заменить колесо. Добрались до Москвы благополучно, инженер по прибытии машины в гараж осмотрел ее и, к своему ужасу, обнаружил, что колесо было закреплено вместо специальных отверстий в диске за кромку больших вентиляционных отверстий. Как их "пронесло", один Бог ведает. Дело закончилось скандалом, заводчанам пришлось даже изменить конструкцию колесных дисков, чтобы исключить повторения таких ошибок.

У каждого из водителей была своя манера езды. А.Г. Турчанинов был человек степенный, рассудительный, любил спокойную езду, правила дорожного движения соблюдал неукоснительно и спецсигналами пользовался редко и неохотно. М.Т. Данилов любил быструю езду, но сигналами не злоупотреблял и правила соблюдал. Самым лихим водителем был Саша Казаринов, ко всяким правилам относился с иронией, но дорогу чувствовал хорошо и реакцией обладал отменной. Однажды он просто спас жизнь одному неосторожному мотоциклисту, внезапно вылетевшему с Успенки на Рублевское шоссе. Буквально за несколько секунд до возможной катастрофы он вдруг затормозил и остановил машину в метрах пятидесяти до перекрестка. Оказывается, он заметил меж кустами, что мотоцикл на большой скорости прямо летит на них и авария было бы неминуема.

Сотрудники ГАИ предпочитали не связываться с водителями ГОНа, и взаимной любви здесь не было.

Однажды я был свидетелем одной такой сцены. В году 1950-м ехали мы с бабушкой в "Сосны", дорогу избрали через Воробьевское шоссе. Когда мы завернули с Рублевского шоссе на Успенское, увидели, что дорога перегорожена какой-то рогаткой, а за ней степенно разгуливает милиционер и на нас никакого внимания не обращает. Водитель за рулем нашей машины был нам незнаком. Он несколько раз посигналил, но реакции никакой. Потом после длительной паузы страж порядка лениво спросил: "Чего надо?" Водитель уже начинал злиться. "А ты что не видишь, что нам проехать надо, освободи дорогу". — "А кто едет?" — так же лениво и невозмутимо спросил милиционер. "Аллилуева". — "А кто такая Аллилуева?" — допрашивал милиционер. "Теща Сталина". У постового глаза округлились, и дальнейшее происходило как в ускоренной киносъемке. Этот диалог и конечная реакция меня тогда глубоко поразили. Я, кажется, впервые тогда осознал, что моя родная бабушка — теща Сталина. А я как-то об этом и не задумывался.

Но я опять забежал вперед. Шел 1944 год. Он стал годом окончательного освобождения территории нашей страны от немецко-фашистской оккупации. Шестого июня 1944 года союзники выполнили взятые на себя обязательства и, высадив войска в Нормандии, открыли второй фронт в Западной Европе.

А 17 июля того же года по улицам Москвы прошла колонна пленных солдат и офицеров немецко-фашистской армии. Зрелище было незабываемое. Всему миру было продемонстрировано, что только так любой агрессор может оказаться в Москве.

Наши войска продолжали с упорными боями наступать, добивая врага на территории Польши, Болгарии, Румынии, Норвегии, Югославии. Великая Отечественная война советского народа против гитлеровцев и их союзников приближалась к своей завершающей фазе. Неотвратимое возмездие врагу наступило: впереди было взятие Берлина.

Василий был на фронте, а я почти все лето провел с его детьми, моими племянниками, на даче во Внукове, недалеко от известного московского аэропорта. Вот так номер: мне было только девять лет, а я уже был дядя!

Светлана ждала ребенка, и Сталин разрешил ей вместе с мужем снова поселиться в Зубалове.

В начале 1945 года вернулся из Омска Леонид, в прежнюю школу он вернуться не захотел и поступил в седьмую школу недалеко от французского посольства близ Октябрьской площади.

Дедушка, чувствовал себя совсем плохо и почти все время жил безвыездно в "Барвихе" или "Соснах".

В начале февраля 1945 года состоялась Ялтинская конференция глав правительств СССР, США, Великобритании, а спустя два месяца после нее скончался президент США Ф.-Д. Рузвельт. Тридцать третьим президентом Америки стал Г. Трумен. Еще в начале войны этот политик сделал сакраментальное заявление: "Если мы увидим, что Германия выигрывает войну, нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, нам следует помогать Германии, и пусть они убивают как можно больше". Ничего доброго это президентство нам не сулило.