Босс Спор на любовь - Анжелика Дюбон

Стаса, конечно, оставила пёсика в любимых руках.

Сегодня был особенный день. Я отправилась в женскую консультацию проверить кое какие свои прекрасные подозрения и встать на учёт. Вставала! Дома у тёти Сони меня ждали будущие свекровь и тётушка (они на днях познакомились). Обе знали куда и зачем я отправилась. Тоже волновались, наверное.

Зашла в квартиру. Встала в коридоре, пытаясь придумать самую лучшую фразу для потрясающей новости. Услышала голоса из кухни:

– Скажи ка мне Сонечка про твоего сына. Сколько лет мальчику?

– Таки если ты, Люда, спрашиваешь меня как будущую свекровь, так он ещё мальчик для тебя. А если как подругу, с которой нравится пить её недешёвый коньяк, так отвали от моего деточки.

– Тю. Почему не ответить прямо: он импотент или нет.- моя будущая свекровь нисколько не смутилась.

– Ой, таки мой сын хорошо знает, если мужчина не был вечером нахалом, наутро его назовут козлом. – тётя Соня курила, слышно было, как она делает паузы, выдыхая дым.

– Сразу видно прекрасное воспитание,– резюмировала будущая свекровь.

– Пей давай, Люда. К счастью, то, что в трусах моего сына так далеко, что проверить тебе на себе это не удастся.

– Соня, ну и ладно. У меня хобби подбирать неудачников, что валяются бесхозными. Раз твой сын мне не пара, оставим всё как есть.

– Таки слушай тайну, Люда. Мой сын хозный, он женат, у меня четыре внука, невеста на полтора центнера и если ты с ней встретишься, сразу прикинешься молью и спрячешься в её шубу. А если не успеешь, будешь лежать среди кактусов одна и грустная.

– Один вопрос. Почему среди кактусов?

– В Австралии сын живёт.

– Зачем было говорить так долго, – будущая свекровь расхохоталась,: – Так что там у тебя с друзьями, Сонечка? Есть симпатяшка друг у друга?

– А то. А ты чем ещё интересуешься?

– Ой, Соня, чем я только не увлекалась. И йогой, и медитациями, и вегетарианством. И даже ЗОЖем. По сравнению с водочкой всё это херня.

– Таки поддерживаю. Что-то Таня задерживается. Надо было, Люда, тебе с нашей девочкой ехать.

– Танюша сказала сама хочет к врачу зайти. У меня знаешь, сколько врачей знакомых? И тут и за границей. Я бы её к самому лучшему отправила.

– Ой, таки не пересчитать этих врачей. Если ещё вспомнить тех, кто на кладбище, кстати, отличный тост. Тот шлемаз, что запретил мне пить, сам помер недавно. Нальём по наливочке?

– Ой, давай, Соня. А то я уже вся на нервах высохла. Вот где она, наша девочка?

Я стояла в коридоре и слышала родные голоса любимых женщин. Всё искала слова, которыми сообщить им новость. Вышла из своего укрытия:

– А я вот она. И ничего не задерживаюсь.

– Ну? – вопрос прозвучал хором.

– Беременна. 6 недель.

Обе как сидели с рюмками в руках, так и зависли на секунду. А потом…

Столько счастья в моей жизни не было. Мы все вместе пищали, обнимались, трещали как сороки, перекрикивая друг-друга.

Конечно , замолкли и обернулись только, когда в квартиру ввалился Марк.

Взъерошенный, возбуждённый, с порога наехал на нас на всех одновременно:

– Тётя Соня, мама, здрасьте. Мама! – он покрутил головой:– Ты перегородила своим Бентли весь тротуар. Переставь машину!

– Куда? – она философски допила свою рюмочку, достала сигаретку.

– Танюша, я звонил, мчался к тебе по пробкам. Ты почему телефон не берёшь? Идём, что покажу, – Марк махнул рукой в сторону матери, уже схватил меня за руку, я не поспевала за ним по ступенькам. Марк бурчал, что там, где его мать, там вечно проблемы.

Уже выскочив из подъезда, мы протиснулись мимо машин, Марк полез в бардачок. Повернулся ко мне, открыл футляр. На чудесной сапфировой бархатной подложке лежали обручальные кольца. Самые обычные, именно такие, как я ему и показывала в журнале.

– Привёз тебе померить и вот думаю сделать гравировку. Ты как? Что думаешь написать изнутри?

– Марк, я беременна.

Надо было видеть будущего отца. Он сунул коробку в карман, закрыл себе рот своей огромной лапищей и выглядывал из-за неё, хлопая глазами. Потом взъерошил волосы, обнял меня так нежно, как будто я была соткана из ветра. Отстранился, поправил у меня на плечах платье, вцепился зубами в кулак и снова захлопал глазами. Да что с ним такое?

Потом схватил меня за руку, потащил за собой:

– Идём! – мы снова мчались в подъезд, туда, к тёте Соне.

Ворвались без стука, Марк поставил меня перед собой:

– Я хочу вам кое-что сообщить.

Будущая свекровь и тётя Соня красиво отставили сигаретки, приготовились молча слушать.

– У нас с Таней будет ребёнок. Я скоро стану отцом! Вот.

Я почувствовала за спиной рваное дыхание Марка, смотрела в лица женщин за столом.

Его мать протянула:

– Какая неожиданная новая новость. И?

– Что? – Марк, вероятно, ждал другой реакции, а я еле сдерживалась, чтоб не расхохотаться.

– Таки что с того будет иметь наша Таня, отец? – тётя Соня в воздухе нарисовала сигаретой знак вопроса.

Марк похлопал по карманам, я давно стояла рядом, прислонившись к его плечу. Он достал футляр, надел своё кольцо себе на палец:

– Не сниму его до конца жизни.

Протянул мне моё.

Я тоже не задумываясь надела обручальное колечко. Прошептала, глядя ему в глаза:

– И я…

Через пять лет…

Санаторий, куда мы всей семьёй приехали навестить тётю Соню находился на взморье. Холодная Балтика этим летом не радовала, в воде никого не было.

Тётя Соня сидела в шезлонге, свекровь расположилась рядом с ней за столиком, обе нещадно курили. Правда, как только вдалеке показался Марк с сыном, бабуси дружно затушили в песке сигареты и приняли благообразный вид.

– Бабули, смотрите, что мы с папой нашли! Это морская звезда! – Илюша держал в руках что то оранжевое: – Смотрите, её море выбросило.

Старушенции глядели не на звезду, а на обожаемого внука, обе кивали, сын рассуждал, облокотившись на колени тёти Сони:

– А я думал, звёздочки только на небе бывают.

– На небе другие звёздочки.

Илюша переключился на коленки свекрови, поглаживая пальчиком свою оранжевую добычу в ладони:

– Бабуля, а которые на небе, их можно погладить или потрогать?

– Нет. Зато