Великая война: как погибала Русская армия - Сергей Базанов

Массовая мобилизация самой трудоспособной части населения страны привела к большим качественным экономическим и политическим сдвигам как в народном хозяйстве, так и во всем комплексе классовых и межнациональных взаимоотношений. Именно в годы первого глобального вооруженного конфликта XX в. армия как никогда была тесно связана с российским обществом. Поэтому отрицательное отношение значительной части гражданского населения к ведению царским правительством войны (особенно после поражений на полях сражений 1915 г.), снижению жизненного уровня, массовых мобилизаций на фронт и т.д. не обошло и действующую армию. К тому же затяжной характер войны, недостаточное материальное и продовольственное снабжение, всевозможные тяготы и лишения фронтовой жизни и другие негативные факторы явились причиной падения воинской дисциплины и, как следствие, начала разложения армии.

Февральская революция вызвала радикальные перемены в различных областях жизни российского общества, в том числе и в армии. Пришедшее к власти Временное правительство с подачи Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов начало осуществлять свою военную политику с заигрывания с солдатской массой, помня, что именно армия внесла решающий вклад в дело победы Февральской революции. Ярким примером такой политики стал знаменитый Приказ № 1 Петроградского совета, узаконивший стихийно возникшие в Февральские дни солдатские комитеты. Именно он положил начало двоевластию в вооруженных силах и, как показали последующие события, ускорил их развал. В течение марта — апреля все тыловые гарнизоны и действующая армия были покрыты густой сетью солдатских комитетов, главной целью которых был контроль над командным составом.

Крупной ошибкой Временного правительства стало и узаконение солдатских митингов, так как выступавшие на них большевики не только активно агитировали солдат против войны, но и открыто призывали их к неповиновению своим же солдатским комитетам, проводившим проправительственную политику. Поскольку с точки зрения революции бунтовать было вполне законно, то солдаты и бунтовали, причем без пропаганды большевиков, а лишь согласно своей «революционной совести», как тогда говорили. Особенно крупные антивоенные солдатские выступления произошли в период Июньского наступления, когда целые полки отказывались идти в бой, что в конечном счете привело к провалу всей операции.

Не сумело Временное правительство в полной мере использовать и вспышку революционного патриотизма, охватившего весной-летом 1917 г. часть российского общества, в том числе и военнослужащих. Созданные наспех добровольческие воинские формирования — ударные батальоны — были тут же брошены на самые опасные участки в период Июньского наступления, где и были в основном уничтожены противником. Замены же их личного состава уже не было.

После ликвидации корниловского выступления деятельность большевиков в действующей армии значительно активизировалась, что проявилось в резкой большевизации солдатских комитетов. В это время стихийные антивоенные митинги, отказы солдат выполнять боевые приказы, массовые братания (как и весной 1917 г.) уже становились нормой. И волна этих акций неуклонно нарастала по мере приближения к Октябрю, к которому большевики тщательно готовились, создавая явочным порядком как в стране, так и в действующей армии свои боевые органы по взятию власти — военно-революционные комитеты.

Начавшаяся сразу после Октября борьба за власть в действующей армии между местными большевистскими организациями, большевизированными солдатскими комитетами, с одной стороны, и местными партийными организациями их политических противников, эсеро-меньшевистскими солдатскими комитетами, комиссарами Временного правительства и командованием, с другой, ускорила ее окончательный развал. В ходе этого противостояния каждая из противоборствующих сторон создавала свои оперативные органы взятия власти: большевики — военно-революционные комитеты и институт советских комиссаров, а их политические противники — комитеты спасения родины и революции, комитеты общественной безопасности и эсеро-меньшевистские военно-революционные комитеты (как это было на Румынском фронте) и др.

Наибольшее число военно-революционных комитетов большевики создали на самых важных для победы Октября фронтах — Северном и Западном, чему, среди прочего, способствовало и то обстоятельство, что из-за близости к Петрограду и Москве эти фронты еще в дооктябрьский период были наиболее подвержены воздействию большевистской пропаганды. Несмотря на то что в целом большевики здесь владели политической инициативой, в первые послеоктябрьские дни они действовали крайне осторожно, избегая риска и опасной перспективы возникновения гражданской войны на столь близком к столицам участке. Их главные усилия были нацелены на недопущение вмешательства войск Северного фронта в петроградские события, а Западного — в московские. Когда же опасность вмешательства миновала, большевики этих фронтов через ревкомы и советских комиссаров, которые были назначены во все армии, корпуса, дивизии и полки, буквально в течение ноября установили полный контроль над командованием, переизбрали солдатские комитеты, в которых раньше преобладали эсеры и меньшевики, и ликвидировали институт комиссаров Временного правительства.

Политические же противники большевиков, тоже имевшие свои очаги сопротивления — в лице командования, эсеро-меньшевистских солдатских комитетов, комиссаров Временного правительства, а также сравнительно немногочисленных комитетов спасения революции, тем не менее не смогли противостоять хорошей организованности, оперативности и готовности к борьбе местных большевиков (в частности, на Северном фронте они начали создавать военно-революционные комитеты еще накануне Октября).

По иным сценариям развивались события на отдаленных от столиц Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах. Большевистское влияние на солдатские массы здесь в целом было невелико. В тылу этих фронтов также не было крупных большевистских организаций, которые могли бы стать источниками такого влияния. Информация о политических событиях, поступавшая из Петрограда и Москвы, тщательно фильтровалась командованием и эсеро-меньшевистскими солдатскими комитетами. Кроме того, внушительной «третьей силой» на Юго-Западном и Румынском фронтах была украинская Центральная рада, а на Кавказском фронте — правительство Закавказья (Азербайджан, Армения, Грузия), т.е. Закавказский комиссариат.

На этих фронтах эсерами, меньшевиками и представителями местных национальных партий велась массированная и небезуспешная контрбольшевистская пропаганда, хотя ее воздействие на солдатские массы не было глубоким, а политические симпатии солдат отличались терпимостью. Несмотря на это в сложившейся ситуации эсеро-меньшевистское руководство солдатских комитетов и командование дальних фронтов смогло перехватить политическую инициативу у большевиков.

Так, на Юго-Западном и Кавказском фронтах раньше, чем большевистские ревкомы, были созданы комитеты спасения революции (фронтовой и во всех армиях Юго-Западного фронта) и Закавказский комитет общественной безопасности, распространивший свою власть на все части и соединения Кавказского фронта. На Румынском же фронте в первые послеоктябрьские дни были образованы фронтовой и армейские эсеро-меньшевистские военно-революционные комитеты, а по своей сути те же комитеты спасения революции или комитеты общественной безопасности.

Однако местные большевики по примеру Северного и Западного фронтов также начали создавать свои ревкомы и явочным порядком назначать в части и соединения своих комиссаров. Наиболее успешно сеть большевистских ревкомов росла в низовых звеньях — ротах и полках. Предпринимались большевиками и попытки переизбрания солдатских комитетов. Впрочем, нельзя не отметить, что время большевиками в общем было упущено. К тому же командование этих фронтов имело сильную поддержку в лице вооруженных формирований Центральной рады и Закавказского комиссариата, а солдатские массы, как и на других фронтах, всячески уклонялись от оказания военной помощи как большевикам, так и их политическим противникам.

В значительной степени благодаря такому нейтралитету многие военачальники на Румынском и Кавказском фронте смогли сохранить свои посты до окончательной демобилизации действующей армии. И вполне естественно, что в сложившейся ситуации главнокомандующие армиями Юго-Западного, Румынского и Кавказского фронтов отказались признать нового Верховного главнокомандующего большевика Н.В. Крыленко, даже несмотря на взятие им Ставки в Могилеве. Все это неопровержимо свидетельствовало о том, что на трех фронтах (из пяти), причем на самых многочисленных, над командованием и солдатскими комитетами большевистский контроль в лице военно-революционных комитетов и советских комиссаров так и не был установлен.