Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

Они проехали мимо парка Нёрребрупаркен и потом мимо кладбища Биспебьерг. Дальше такси поехало далеко на север города, и водитель сбавил скорость только тогда, когда они оказались на маленьких спокойных улочках с садами, и наконец остановились на аллее Мюлиуса-Эриксена перед кирпичным домом под номером 26.

— Пожалуйста, — сказал Гют, и все вышли из машины и поднялись по маленькой каменной лестнице.

Мужчина в белом халате и очках впустил их и закрыл за ними дверь, не задав ни одного вопроса. Представившись Винкелем, он попросил Нюберга пройти во внутреннюю комнату с опущенными шторами. В комнате стоял широкий набивной стул.

— Извините, что отняли у вас время, но мы были вынуждены так поступить, — начал Гют. — К тому же, если посмотреть на это с другой стороны, времени у нас в обрез.

Нильс и Харальд стояли и наблюдали за тем, как Нюберг далеко откинулся назад на стуле и открыл рот. Одновременно Винкель вкатил тележку на колесиках со множеством инструментов и орудий, большинство из белого металла. Он выбрал узкий прибор, похожий на стамеску, и маленькую резиновую дубинку. Быстрыми четкими движениями несколько раз ударил острием инструмента по одному из задних зубов в нижней челюсти Нюберга. Затем Винкель отложил дубинку и взял блестящий пинцет, которым вскрыл зуб Нюберга.

— Вот так.

Между кончиками пинцета виднелся кусочек фольги величиной с миллиметр, который находился в зубе. Гют очень осторожно взял металлическую фольгу и положил ее в крошечный бумажный конверт.

— А теперь перейдем к следующему шагу.

Их всех проводили в подвальный этаж. Спускаясь вниз по лестнице, Нильс обратил внимание на то, что и у входа, и у двери в подвал стояли вооруженные охранники, смотревшие на улицу. Они вошли в комнату, где находились пишущие машинки и конторское оборудование. В углу стоял микроскоп. Гют дал Нильсу связку ключей.

— Это прислали из Лондона позавчера. Я хочу, чтобы ты посмотрел на ключ с номером 213. Он специально для тебя.

Нильс посмотрел на ключ. Он выглядел точно так же, как остальные, только был немного толще. Гют дал ключ Винкелю, который с помощью нескольких движений и шила быстро вскрыл отверстие, просверленное в широком основании ключа. Потом все подошли к микроскопу.

Из отверстия в ключе на белую панель упал маленький черный квадратный кирпичик. Нильс определил, что сторона квадрата самое большее два миллиметра. Рядом с черным квадратом Гют положил маленький сверточек из металлической фольги, который он быстро развернул с помощью двух необычайно узких пинцетов. В свертке лежал аналогичный черный кирпичик. Винкель протянул Гюту защитную маску из бледной льняной ткани и сам надел такую же.

— Что бы вы теперь ни делали, — сказал Гют, улыбаясь Нильсу и Харальду, — не чихайте! Это как пылинка!

Нильс кивнул.

Очень тщательно и крайне осторожно легкими движениями рук Гют и Винкель положили один из квадратиков прямо под линзу микроскопа. Покрутив объектив туда-сюда и в конце концов прикрепив квадратик к бумажной подложке едва заметной иголкой, Гют попросил Нильса подойти к микроскопу. Когда он заглянул в черную трубку, то увидел проступивший текст на английском языке:

Л тет, физическая

25-е 1943.

Дорогой Бор, я услышал путем,

Вы рассматриваете в

страну представится Мне

буду рад Вас;

ученые в мире

как нашим университетским

Нильс посмотрел на Гюта.

— Увы, но я ничего не понимаю.

— Естественно, вы видите только каждое второе слово. Это ультрамикрофильм. Но подождите.

Гют и Винкель опять встали рядом и стали орудовать пинцетами.

Они выругались и начали все сначала. Нильс услышал ход настенных часов. Судя по отрывочным репликам мужчин, они пытались положить второй квадратик прямо на первый.

Прошло несколько минут. Нюберг все это время спокойно стоял в углу, глядя прямо перед собой.

Наконец Винкель сказал:

— Готово.

Он отошел от микроскопа и, казалось, перевел дух.

Нильс снова подошел к микроскопу и приложил глаз к окуляру.

Ливерпульский университет, физическая лаборатория, 25 сентября 1943 г.

Дорогой мистер Бор, я услышал окольным путем, что Вы рассматриваете возможность приехать в нашу страну, если представится случай. Мне не надо говорить Вам, как я буду рад снова Вас увидеть; и могу сказать, что сотрудники нашего университета и общественность в целом будут приветствовать Вас, как ни одного другого ученого в мире. Может быть, на Ваше решение повлияет тот факт, что Вы будете беспрепятственно заниматься наукой. На самом деле я имею в виду конкретную проблему; Вашим участием в решении этой проблемы Вы окажете нам огромную помощь. Вы, надеюсь, понимаете, что я не могу подробно описать эту работу, но уверен, что она Вас заинтересует. Думаю, Вы правильно воспримете цель моего письма. С наилучшими пожеланиями на будущее и с глубочайшим уважением миссис Бор.

Искренне ваш,

Джеймс Чедвик

Нильс почувствовал, как Гют, Винкель, Нюберг, а также Харальд наблюдают за ним.

— Вы наверняка догадываетесь, — сказал Гют, — что профессор Чедвик всего лишь посредник. Вы понимаете, кто на самом деле стоит за всем этим?

— Конечно, — отозвался Нильс. — Должно быть, господин Черчилль.

Возникла пауза, и Нильс добавил:

— Я не прав?

Винкель кивнул.

— Да. Он хочет, чтобы вы подумали о приезде в Англию. Там в вашем распоряжении будут все научные ресурсы, которые могут вам быть необходимы. Ему доставит настоящее удовольствие предоставить вам такую возможность. И вы наверняка понимаете, о каком особом задании он говорит.

Нильс обменялся еще одним взглядом с Харальдом.

— Атомная ядерная физика, конечно… Атомная бомба.

Все молчали.

— Времени у нас в обрез, — сказал Винкель. — Мы не знаем, как далеко зашла атомная программа Гитлера. Мы должны его опередить. Ты можешь стать центром разработок в Англии.

— Я это понимаю.

Опять наступила тишина. Пятеро мужчин попеременно смотрели то в пол, то друг на друга.

— И, — спросил Гют, — что ты ответишь?

Нильс попросил дать ему время на размышление.

Через несколько минут он сказал:

— На самом деле этот вопрос мне уже задавали раньше, хотя в другой формулировке. Но мое отношение не изменилось. Я нужен здесь, в Дании, я должен помогать здесь. К тому же будет некрасиво, если я сбегу из страны. Часть моих друзей наверняка столкнется с трудностями. И многие другие евреи испугаются, если услышат, что я сбежал.

Гют, Нюберг и Винкель задумались над сказанным, а Нильс и Харальд обменялись друг с другом кивками.

— Понимаю, — произнес Гют. — Мы уважаем ваше решение.

— Хотите, мы вместе составим ответ? — спросил Нюберг.

— С удовольствием.

— Прямо сейчас.

— Пожалуй, так будет лучше.

— В таком случае я могу взять его с собой, когда сегодня вечером поеду обратно в Стокгольм, — предложил Нюберг.

Винкель сел за пишущую машинку и подал Нильсу знак.

— Dear mr Chadwick[48], — начал Нильс. — В первую очередь хочу выразить вам большую благодарность за ваше щедрое предложение. Но нынешние обстоятельства здесь, в Копенгагене, вынуждают меня…

— На улице появилась машина! — услышали они крик одного из охранников из-за двери в подвал. — Будьте готовы!

Все быстро собрались у внутренней перегородки. Гют, Винкель и Нюберг вытащили пистолеты из кобуры и сняли их с предохранителей.

С улицы донесся слабый шум мотора. Вслед за этим рядом с входной дверью раздались голоса, почти прямо над тем местом, где стоял Нильс. Входная дверь открылась, в тамбуре наверху послышались шаги.

В ту же секунду, когда шаги остановились у верхней ступеньки лестницы, ведущей в подвал, охранник прокричал:

— Опасность миновала.

Вниз по лестнице в подвал в сопровождении двух вооруженных охранников спустился мужчина с гладко причесанными волосами, в пятнистом галстуке и темном костюме.

— Господин Линдстрём, — сказал Нильс, протягивая правую руку. — Рад вас видеть.

Человек коротко приветствовал остальных; все собравшиеся были знакомы между собой.

— Господин Бор, — начал Линдстрём. — Сегодня в шведском посольстве мы услышали информацию, которую вам следует немедленно узнать.

— И что же это?

— Сегодня ночью немцы проведут в Копенгагене массовые аресты евреев. Одновременно они захватят ваш институт. А вас самого и всю вашу семью они с большой вероятностью собираются увезти в неизвестное место. Вы наверняка понимаете, о чем идет речь.