Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

«Боже мой, что я несу? — подумал Микаель. — Когда последний раз я так много говорил? Не стоит ли мне попридержать кое-что при себе?»

— Оригинальные рисунки Сперинга пещеры в бухте Анахо исчезли, но Соландер перерисовал некоторые эскизы, они также находились среди бумаг в тех ящиках. И на этих рисунках изображены действительно дикие вещи. Они увидели в этой пещере… нечто совершенно невообразимое. Вероятно, именно это и нарисовал Сперинг.

— А что, Гёте тоже путешествовал с ними?

— Нет-нет. Гёте и Соландер не были знакомы. Гёте был еще ребенком, когда Соландер путешествовал с Джеймсом Куком. Но каким-то образом в конце 1770-х годов Гёте узнал о Девичьем камне. Как это произошло, я не знаю, это большая загадка. Но, похоже, Гёте и Линней переписывались.

— Мне по-прежнему трудно следить за твоим рассказом, — сказал Поль.

— Да, Соландер написал в дневнике о посещении пещеры по-настоящему удивительные вещи. Он написал об этом завуалированно, но ясно, что увиденное им в пещере его испугало. Странное упоминание о некоем Lapis virgo однозначно имеет отношение к пещере, но неясно какое. Также можно решить, что Lapis virgo напомнил Соландеру рассказ Линнея о геологической находке в пещере на острове Бло-Юнгфрун[44], ну, ты знаешь, остров рядом с Эландом, которые считали Блокулой[45], где ведьмы занимались сексом с дьяволом. Я ездил туда в поисках камня, но ничего не нашел. Но ясно, что поэтому находку Соландера назвали Девичьим камнем. Наряду со всем прочим, в бумагах есть формулировка, которую невозможно забыть. Она звучит так: Lapis virgo «не относится к царству Божьему». И наверное, не так странно, что они испугались этой мысли.

— Теперь я понимаю еще меньше. Почему они должны были испугаться?

— Когда я читаю описания Соландера, мне кажется, что у него голова шла кругом. Он хотел поставить Линнея в известность и в то же время не хотел.

Поль стал размышлять.

— Почему ты уверен в том, что бумаги в этих ящиках подлинные?

— Они подлинные, они определенно тех времен. Я потом тщательно проверил опись имущества, оставшегося от умершего. Оно из старинного дома восемнадцатого века в Питео. Все сходится. Мама Соландера провела последние годы жизни именно в этом доме. До конца жизни Соландер так и не успел вернуться в Швецию, по крайней мере официально, должно быть, он отправил свои бумаги матери. Всю остальную собственность он завещал Британскому музею при составлении описи в Лондоне.

— Черт, это как телепередача «Дорогами античности». Почему он хотел, чтобы все эти старые бумаги были у мамаши?

— Да в этом-то и заключается странность. Хотя лучшее место для хранения, чем дома у мамы в Норрботтене, еще надо поискать. И она держала язык за зубами почти двести тридцать лет, это больше, чем банковская тайна в швейцарских банках.

Они ухмыльнулись, но опять замолчали. Вскоре они въехали в коммуну Сундсваль; на въезде их приветствовал веселый баннер с текстом: СТОЛИЦА НОРРЛАНДА!

— Не удивлюсь, — опять начал Микаель спустя какое-то время, — если то, что Соландер и Сперинг увидели в пещере в Новой Зеландии, представляло угрозу для всей Системы природы Линнея, то есть полностью ставило с ног на голову саму суть в труде жизни Линнея. Во всяком случае мне показалось, что Соландер так считал. Он очень боялся, это ясно, когда читаешь его записи. Линней, как ястреб, оберегал свои открытия, он был чрезвычайно тщеславен и к тому же хвастлив. Однажды у него случился психический срыв, когда маленькая дурацкая льнянка обыкновенная бросила вызов его сексуальной системе. Он ведь считал, что Бог создал все существа в самом начале творения, так что когда встречалось необычное маленькое отклонение, которое не укладывалось в его систему, он взвивался до потолка. Он назвал несчастный желтый цветочек «монстром из Руслагена». Сначала он думал, что кто-то пошутил и склеил цветок, чтобы над ним поиздеваться. Из-за каких-то особенностей пестиков и тычинок цветок относился к неправильному виду. По его словам, это «так же чудовищно, как если бы корова родила теленка с волчьей головой». Это была всего лишь обычная мутация, но он этого не понял. Если бы он еще немного подумал и проявил гибкость, он бы обнаружил эволюцию до Дарвина. По крайней мере, вместо того чтобы пересмотреть свое отношение к цветку, он пересмотрел свое отношение к Богу. Но думаю, что Соландер и Сперинг нашли в Новой Зеландии нечто гораздо худшее, чем льнянка Линнея. То, с чем не мог совладать даже новый взгляд на Бога. Девичий камень, Lapis virgo. И, похоже, он напугал их до смерти. И потом о камне узнаёт такой человек, как Гёте, — ой-ой-ой, даже страшно об этом думать.

— Но что это за Девичий камень? Что это такое? Камень?

Микаель сделал вздох, а потом выдох.

«Коробка, — подумал он, — в ее вечерней сумочке. Тяжелая, как золотой слиток».

— Не знаю, — ответил он, — понятия не имею, для чего он.

49

Микаель берег голос до самого Эрншельдсвика. Было почти десять вечера. Они остановились на придорожной стоянке к северу от города, вышли и справили свои дела. Ночь была безветренной и холодной — Микаелю показалось, что как минимум минус десять, — а впереди плотная тьма скрывала еловый лес.

От проехавшего мимо пустого лесовоза затряслась вся дорога.

— Ненавижу ехать за такими вот грузовиками, — заметил Поль. — Но, послушай, если все суммировать, — продолжил он уже с издевкой, — на основе старого барахла за сотню ты выстроил впечатляющую теорию о Карле фон Линнее и Соландере?

— И Гёте.

— Да, именно. И старик Гёте туда же. Но не хватает только одного. — Поль застегнул ширинку, и они покосились друг на друга сквозь темноту. — Чтобы я тебе поверил.

Микаель отряхнулся и застегнул ширинку.

— Ты что, думаешь, я все это сочинил?

— Значит, так. В каком-то смысле я тебе верю. Для полицейского ты слишком образованный, а для журналиста слишком интересуешься сам собой. Но потом, почему я должен верить твоим россказням? Где доказательства?

— Какие?

— По-моему, с твоим единственным доказательством носится эта девица. То есть с письмом. Что, не так?

Они по-прежнему смотрели друг на друга.

— У твоей истории нет конкретного подтверждения. Что, нет?

— Ага, — сказал Микаель.

Он быстро открыл заднюю дверь и вытащил свою спортивную сумку.

— Все просто, — тихо сказал он.

Он осторожно достал из сумки полиэтиленовый пакет.

— Вот. Достаточно для доказательства?

Он открыл пакет и показал его содержимое. Поль заглянул внутрь.

— Что это такое?

Микаель ждал, пока их взгляды не встретились во тьме, медленно вынимая растрепанную книгу в кожаном переплете.

— Всего лишь маленькая мировая сенсация. Дневник путешествия Даниеля Соландера по Новой Зеландии. Написан в 1769 году. Оригинал.

50

Поль сел за руль.

Больше часа они ехали молча, слушая по четвертой программе радио Роя Орбисона, «Фэктори» и «Роллинг Стоунз» и механически поедая остатки сладостей из пакетиков.

Поль шел с хорошей скоростью, почти все время примерно 110 километров в час. На дороге было сухо, только в отдельных местах мела легкая поземка. Они уже давно проехали Умео; Микаель взглянул на часы — десять минут двенадцатого — закрыл глаза и почувствовал, что его клонит в сон.

Он только было заснул, как заметил, что машина поехала еще быстрее. Одной рукой Поль держал руль, а другой нажимал на кнопки своего айфона.

— Скоро будем на месте, — сказал Поль с ожиданием в голосе и дал свой айфон Микаелю. — Посмотри, это карты на Гугле, смешанное изображение. Точка посредине — это крыша дома.

Микаель посмотрел на сероватое смешанное изображение, где одинокий дом с сараем стоял посреди большого поля в низине гористой местности.

— Вот отсюда и поступали сигналы, — сказал Поль. — Только бы планшетник был еще там. Мы должны на это надеяться. Отсюда не так далеко — ха, вот сволочи.

Он показал на дорожный указатель.

— Посмотри, только сорок километров до центра Шеллефтео! А потом еще миль пять к северо-западу по магистрали 95. Максимум полтора часа езды отсюда.

Микаель посмотрел на крышу дома.

— А что это за дом? Надеюсь, не штаб-квартира Hells Angels или что-то в этом роде?

— Это невозможно увидеть, но не думаю. По крайней мере у дома есть почтовый адрес. А на адресном сайте hitta.se значится имя владельца, которое не слишком подходит Харли Дэвидсону — Долли Шёберг. Он ухмыльнулся, не то от облегчения, не то от какого-то возбуждения.

— Мы сможем все выяснить в лучшем случае уже сегодня вечером. А потом останется только…

Резкий звук шин — Микаеля швырнуло к двери, ремень безопасности прижал плечо, как стальная балка, пока Поль делал резкий поворот влево. И тут Микаель увидел — прямо перед ними стоял большой зверь, лось, который топал по дороге, а потом остановился в раздумье. Все произошло очень быстро: машину закрутило, и она соскользнула на противоположное полотно, потом ее опять занесло, она повернулась еще на пол-оборота, и шины взвизгнули.