И снова война - Станислав Сергеев

Подойдя к вертолетам, генерал с интересом рассматривал необычные машины, с которых бойцы в грязно-белой одежде вытягивали какие-то ящики, устройства непонятного назначения, оружие и относили в сторону. Один из них, быстро пройдясь по полю, нашел подходящую воронку от авиабомбы, махнув рукой, дал команду перетаскивать оборудование. Когда оборудование было выгружено, обе летающие машины зашумели двигателями, раскручивая большие лопасти винтов, бодренько поднялись в воздух и на бреющем полете ушли на восток. Прошло полчаса, среди бойцов НКВД началось какое-то движение, и через пять долгих минут буквально из воздуха появился металлический пандус, по которому стали неизвестно откуда появляться необычные танки с длинными пушками, многоколесные бронетранспортеры, большие грузовики, под завязку загруженные ящиками с боеприпасами, и автоцистерны с так необходимым войскам топливом. Это было похоже на сказку. По щекам генерала текли слезы: про них не забыли. Неизвестно как, но командование нашло возможность помочь избиваемым войскам.

Через полчаса все предварительно очищенное пространство оказалось забитым техникой, а к Лукину подошел представитель НКВД, который передавал приказ о беспрекословном подчинении, и посоветовал:

— Товарищ генерал, надо быстренько разгрузить машины и подготовить раненых для отправки на большую землю. У нас мало времени, через час установка снова запустится и будет готова принять раненых и разгруженные машины. Лучше поторопиться…

— Что это было, капитан?

— Товарищ генерал, не забивайте голову ненужными вещами. Главное, не терять веру в наше дело, а все остальное частности.

Генерал-лейтенант Лукин даже в темноте с интересом посмотрел на своего собеседника и, блеснув зубами, спросил:

— Это вот так под Борисполем войска выводили и снабжали боеприпасами окруженную группировку?

— Вот поэтому вас и назначили руководить окруженными войсками. На вас возлагаются особые надежды, а все остальное государственная тайна, надеюсь, мы понимаем друг друга.

И демонстративно посмотрев на странные наручные часы, которые, засветившись, показали время, причем не стрелками, а цифрами, капитан НКВД прокомментировал:

— У нас осталось пятьдесят восемь минут до следующего пробоя. А за ночь предстоит много чего сделать.

Лукин с немым вопросом уставился на необычного командира.

— Скажите, у вас есть информация о том, где немцы содержат наших военнопленных?

— Вы хотите…

— Да. Высшее руководство озабочено тем, как немцы относятся к мирным гражданам и военнопленным на временно оккупированных территориях, поэтому принято решение принять самые решительные меры силами бригады специального назначения войск НКВД.

Эпилог

Озабоченный Сталин отвлекся от просмотра каких-то документов и поднял взгляд на вошедшего Берию. Посетитель, держа в руке папку, замер в ожидании приглашения, но хозяин кабинета, глянув на него, опустил голову и вернулся к просмотру бумаг. Так продолжалось секунд тридцать, и хозяин кабинета как бы между прочим спросил:

— Ну что, Лаврентий, можешь сказать?

Берия стоял по стойке смирно и прекрасно понимал, что у Хозяина плохое настроение, поэтому он остался стоять и уверенным тоном начал:

— По Крыму: благодаря своевременному вмешательству потомков, уничтоживших штаб одиннадцатой армии Вермахта и организовавших уничтожение всего подвижного состава, снабжающего немцев, положение на полуострове для нас стабилизировалось. Учитывая потерю централизованного управления, немецкие части не сумели скоординировать свои действия, и частям 51-й армии удалось нанести несколько мощных ударов, прорвать фронт в районе Феодосии и достигнуть Старого Крыма. Под Севастополем ситуация тоже стабилизировалась…

— Мне это уже сообщили. Были тут любители приписывать себе чужие победы…

Берия усмехнулся, зная о недавнем визите Мехлиса, он прекрасно понимал Сталина.

— Что под Москвой?

— Они начали действовать — установлен прямой канал к Вяземской группировке. За ночь переброшено более двухсот тонн грузов и вывезено более трех тысяч раненых.

— Какие перспективы у Вяземской группировки?

— В ближайшие три дня потери должны составить не менее шестидесяти тысяч, но при поддержке извне она сможет стянуть на себя минимум пятнадцать дивизий Вермахта при относительном сохранении боеспособности в течение двух-трех недель. Я предлагаю перебросить на плацдарм пару свежих дивизий из резерва.

— Германцы могут понять…

— Они и так знают. Потомки не удержались и умудрились ночью нанести удары.

— Как ты это допустил?

— У них своя игра. Зимину нужно обкатывать в боях новых людей. По моим данным, к нему присоединилась усиленная рота из состава отдельной бригады воздушно-десантных войск. Голодные и обозленные, потерявшие веру в будущее воины. Зимин им дал врага, накормил и дал надежду. Результат налицо. При поддержке вертолетов, тяжелых танков и систем радиолокационной разведки, великолепно себя зарекомендовавшей в боях под Севастополем, они ночью нанесли мощный удар по седьмой танковой дивизии Вермахта. Обстоятельства мне пока неизвестны, но судя по перехваченным и расшифрованным радиограммам противника, у них царит хаос.

Сталин с прищуром смотрел на Берию.

— Они там сильно наследили?

— Не сильно. Потеряли всего три машины, и те сумели отбуксировать через портал.

Сталин встал, потянулся и, пройдясь по кабинету, обдумывая сложившуюся ситуацию, сказал:

— Нехорошо наказывать людей, которые по доброй воле рисковали жизнями, уничтожая коварного врага. Вызовите товарища Зимина. Раз у него есть теперь достаточные силы, чтобы проводить войсковые операции дивизионного уровня, то не помешало бы эту силу поставить под контроль, а то какая-то партизанщина получается, не находишь, Лаврентий?

— Так точно, товарищ Сталин.

— Вот и хорошо…

Выдержав паузу, Сталин спросил:

— Лаврентий, как ты думаешь, много ли людей в Германии и в других странах знают про наш маленький секрет? И в курсе ли Гитлер, что Гиммлер и Канарис играют в свои игры, не ставя его в известность?

— Я думаю, он в курсе.

— С чего ты взял?

— В самый тяжелый момент с московского направления снимается целый авиакорпус и перебрасывается в Крым, туда же перебрасываются дополнительные части в виде элитной моторизованной дивизии СС «Адольф Гитлер». Без ведома Гитлера никто не посмел бы такое сделать. Тем более, по моей информации, немцы активно обстреливали место выхода портала. Они знают.

— Тогда почему они все равно прут на Москву?

— Я думаю, чем ближе они будут к столице, тем потом проще будет договариваться о мире.

Сталин задумчиво набил трубку, прикурил от зажженной спички, пухнул ароматным дымом и проговорил:

— Я тоже так думаю, но может быть, дело не только в этом…

На втором этаже небольшой мадридской гостиницы как бы случайно встретились два человека, в задачу которых входила обязательная война друг против друга. Обстоятельства, прикрытие и, главное, безопасность встречи были настолько тщательно продуманы, что во всех близлежащих домах находилось не меньше пятидесяти сотрудников с каждой стороны. Несмотря на то что страны, к которым принадлежали эти люди, воевали, их профессия не исключала таких встреч, поэтому бойцы охраны, делая вид, что не замечают друг друга, жестко контролировали подходы к маленькой гостинице, где происходило, наверное, эпохальное событие — встреча руководителей двух сильнейших разведок мира: Абвера и Секретной разведывательной службы Великобритании. Необходимость такой встречи возникла давно, и адмирал Канарис, который имел свои взгляды на будущее Германии под руководством Гитлера, тщательно продумывал этот ход.

Уютная комната, обставленная с некоторым присущим только испанцам изыском, столик с легким печеньем и парой чашечек крепкого кофе. На улице уже было достаточно прохладно, поэтому окна были закрыты и завешены. Обстановка как раз располагала к длительным разговорам, а то, что переговоры будут минимум интересны, понимали обе стороны.

Со стороны встреча Вильгельма Канариса и Стюарта Мензиса выглядела как беседа двух старых друзей, которых связывают долгие годы дружбы и множество общих знакомых. Но это были маски профессиональных разведчиков, за которыми они тщательно изучали друг друга…

Мензис осторожно, но с присущим всем англичанам легким высокомерием начал серьезный разговор.

— Я слышал, адмирал, что у вас начались определенные трудности на Восточном фронте?

Канарис, понимая все это, не обиделся и спокойно ответил:

— Да, наметились. Руководство рейха пока считает, что все идет установленным порядком, но у меня есть предчувствие, что в ближайшее время ситуация может измениться.