Сезон обольщения - Дженнифер Хеймор

— Или что? Вы хотите сказать, дом для меня совершенно непригоден?

— Ну… — Старик снова замялся.

— Вы писали мне, что это прекрасная жемчужина. — Бекки держалась из последних сил, чтобы не упасть в изнеможении прямо здесь, на пороге. Она напоминала себе, что принадлежит к роду Джеймсов. Она должна быть сильной. И, собравшись с силами, продолжила: — В ваших письмах вы говорили, что дом в хорошем состоянии и что…

— О, все это правда! — заторопился с объяснениями мистер Дженнингс. — Разве что там немного пыльно.

— Ну… собственно, и что? — Бекки даже вздохнула с облегчением. — Подумаешь, немного пыльно. Просто мы все вместе возьмемся сегодня и быстренько уберем пыль. — Она еще ни разу в жизни не вытирала пыль. Но в самом деле, разве это так сложно? Ей не было дела до этой пыли. И потом, если уборка отвлечет ее от предательства Джека Фултона, то она готова заниматься ею хоть до второго пришествия.

Мистер Дженнингс серьезно кивнул:

— Да, мэм.

Наконец его жена принесла ключ. Бекки забрала его и направилась к Сивуду. Все трое слуг последовали за ней на некотором расстоянии. Бекки шла по размокшей тропинке, стараясь не хромать и даже не морщиться от боли, которую при каждом шаге ощущала в мышцах, утомленных путешествием.

Ключ легко вошел в замок, но пришлось немного повозиться, чтобы его повернуть. Она открыла дверь в тусклое затхлое помещение, слегка пахнущее сладковатой плесенью, и окинула взглядом мрачную неприбранную комнату.

Несколько секунд потребовалось Бекки, чтобы успокоиться — победить отчаяние и боль, которые постоянно мучили ее, одолеть безнадежность, одолевавшую ее при мысли, что вот в этом доме ей придется обустраивать себе жилище. Потом она обернулась к двум мужчинам и женщине, топтавшимся позади.

— Ну что ж, — коротко сказала она. — Похоже, нам предстоит потрудиться, если мы хотим к обеду сделать это место обитаемым.

Вся семья Бекки вместе с Джеком занималась ее поисками. Поначалу они решили, что уехать далеко она не могла, потому что взяла с собой только кучера и двух лошадей, а осмотр гардероба показал, что она почти не запаслась одеждой. Да и потом, было ясно, что в дамском седле далеко не уедешь.

Целых три дня Джек вместе с герцогом и лордом Уэстклифом обыскивали Лондон. Бесполезно. Никто ее не видел.

Прошло еще трое суток, как вдруг один из конюхов герцога объявил, что ни одно дамское седло в конюшне не тронуто. Значит, она уехала в мужском!

Третьего декабря днем Калтон мерил шагами гостиную, то и дело проводя рукой по волосам. Тем временем лорд и леди Уэстклиф продолжали рыскать по городу в поисках или самой Бекки, или хотя бы кого-то, кто ее видел. Герцогиня вместе с тетушкой Беатрис сидели рядом на диване. Герцогиня крепко держала на коленях пяльцы с вышиванием, но не могла работать. Леди Беатрис то и дело пробегала взад-вперед по комнате, после чего с размаху опускалась своим тяжелым телом на диван рядом с герцогиней и сосредоточенно о чем-то думала.

Джек молча стоял у окна, как будто ожидал, что Бекки в любую минуту выедет на дорогу.

Но на самом деле он не ждал ее.

Она все узнала. Он обыскал все закоулки проклятого Лондона. Вложил в эти розыски всю душу и силы. Но уже тогда знал, что ему ее не найти.

Она сбежала. Она знает. Она должна знать. Каким-то образом ей стало известно, что он ее предал. Может быть, она прочла письмо. Или услышала их разговор со Стрэтфордом. Или повстречала Тома, и этот мерзавец раскрыл ей весь замысел. Или…

В конце концов, он представления не имел, как она это узнала. Но прежде она успела ему поверить. Когда она смотрела на него, он читал в ее глазах искреннюю привязанность. И всего лишь одно открытие разрушило это доверие — Бекки узнала, что ему нужна была не она сама, а ее деньги.

Он винил во всем только себя. Его мотивы были отвратительны изначально, а то, что он утаил от нее истину, было во сто крат хуже. Он обещал ей быть честным, а сам обманул. Пичкал ее враньем.

Однако сейчас — видит Бог — он отчаянно влюблен в нее, и это правда. Она нужна ему — это правда. И уже очень давно — он не мог определить точно, когда именно, — потребность в ней проникла под кожу и теперь бежала в его крови.

Глубокие складки залегли на лбу Калтона.

— Черт меня побери, если я что-нибудь понимаю.

Джек ничего не ответил.

— Я никогда до конца не понимал Ребекку и ее мысли, но ни в коем случае не ожидал, что она такое может учудить. Она была так… — Он помолчал задумавшись. — …так серьезно настроена, так ждала этого события. И чтобы взять и сбежать — уж этого-то я ждал в последнюю очередь.

И что, интересно, мог ответить на это Джек? С одной стороны, невозможно было открыть всю правду, но с другой — он не мог притворяться, будто совсем не понимает ее мотивов. Потому он опять промолчал и отвернулся к окну.

— Ты прав, — сказала герцогиня. — Бекки моща так поступить только в полном отчаянии. А она так странно вела себя накануне вечером…

— Правда? — спросил герцог. — А я не заметил.

— Нуда, действительно, она пыталась демонстрировать ту же решимость и возбуждение, что и в последние дни перед свадьбой, но что-то изменилось. Вы видели это, мистер Фултон?

— Нет, — сказал Джек. Ему бы следовало проявить больше внимания, но его так обескуражило это проклятое письмо от Тома. Он был противен сам себе. Если бы знать… Он сделал бы все, чтобы остановить ее.

Бекки наверняка понимала это. Вот почему она никому не сказала, куда направляется и по какой причине, и вот для чего заставила всех думать, что прячется у кого-то в Лондоне.

Она была где-то далеко. Джек представить себе не мог, где именно, не знал, в безопасности ли она или в беде. Если он не сумеет найти ее в ближайшее время, то просто сойдет с ума.

— Я должен отыскать ее, — сказал он, распрямляя плечи и поворачиваясь к герцогу.

Калтон пронзил его своим ледяным взглядом, потом быстро кивнул:

— Мы ее вместе отыщем.

— Есть места за городом, куда она могла отправиться?

Герцог вопросительно посмотрел на женщин.

— В Кенилворт она бы никогда не вернулась, — промолвила его жена.

— В Калтон-Хаус, — сказала леди Беатрис. — Она там провела большую часть своей жизни. Это место она считает своим домом гораздо больше, чем какое-то другое.

Возможно, она и чувствует себя в Калтон-Хаусе как дома, но Джек не был уверен, что она бы туда поехала.

— Где еще она бывала? Есть еще где-нибудь дома или владения, с которыми она знакома? В которых, быть может, живут ее друзья?

— Есть еще дом Тристана в Йоркшире, сказал герцог. — Это восточнее Калтон-Хауса. Она знает, что ей будут там рады.