Брак на пари - Джейн Эшфорд

— Да. — Эмма пошла по правой стороне улицы к дому номер И.

— Вы собираетесь навестить отца, госпожа?

Эмма опять кивнула.

— Это хорошо. — На лице Ферека появилось довольное выражение.

— Ты одобряешь, Ферек? — с улыбкой спросила Эмма.

— Старших положено уважать. С тех пор, как мы приехали в Англию, вы ни разу не были у отца.

— Мы поссорились при расставании, — сухо ответила Эмма.

— А сейчас вы хотите загладить свою вину?

— Мою вину? Это он пусть заглаживает свою.

Они подошли к парадному входу дома Беллингемов.

Ферек медленно покачал головой:

— Нет, госпожа, повиниться должен младший. Нельзя унижать старых людей.

Эмма хотела возразить, но передумала.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях, — вполголоса проговорила она и велела ему постучать в дверь.

Дверь открыл человек, который тоже ей был хорошо знаком.

— Здравствуй, Виггинс, — сказала Эмма.

— Мисс Эмма! — Старый дворецкий расплылся в улыбке. — Как я рад вас видеть! Мы все слышали… Я хочу сказать, примите, пожалуйста, поздравления от всех слуг.

— Спасибо. — В Эмме шевельнулось чувство вины.

Старый слуга смотрел на нее с такой доброжелательностью. Может, следовало бы раньше прийти сюда? — Я спущусь к вам после разговора с отцом. Он дома?

— Да, мисс. Он у себя в кабинете.

Эмма прошла в холл. Тут Виггинс, наконец, разглядел Ферека и вздрогнул.

— Это мой слуга Ферек, — успокоила его Эмма.

Виггинс в изумлении смотрел на темнокожего гиганта.

— Вот как, мисс? — слабым голосом произнес он.

Ферек низко ему поклонился.

— Почтение дому отца моей госпожи, — пробасил он.

— Э-э-э… — Виггинс таращился на Ферека, который все еще стоял, согнувшись в поклоне. Потом вопросительно посмотрел на Эмму.

— Скажите спасибо, — шепнула она.

— Гм. Спасибо, — сказал Виггинс.

Ферек распрямился и широко ему улыбнулся.

— Жди меня здесь, — приказала ему Эмма.

— Хорошо, госпожа. — Ферек сел на пол, прислонившись спиной к стене.

— Мисс Эмма! — протестующе воскликнул старый дворецкий.

— Пусть его. Не волнуйся.

Эмма оставила дворецкого выяснять отношения с Фереком, а сама пошла по коридору.

Около двери кабинета она помедлила. Когда она была ребенком, ее призывали сюда только для того, чтобы выбранить. Ей с Робином запрещалось входить сюда без сопровождения взрослых, и их отец всегда уходил в кабинет, когда был в плохом настроении. Так что Эмме пришлось сделать над собой усилие, чтобы поднять руку и постучать в дверь.

— Войдите!

Эмма сглотнула и отворила дверь.

Джордж Беллингем сидел в кресле около камина. Окно было у него за спиной, и свет, падающий на страницы книги, которую он читал, превращал его седые волосы в подобие нимба. Лицо Беллингема было в тени.

— В чем дело? — спросил он, поднимая глаза.

Раздражение тут же уступило место удивлению, он схватил трость и поспешно поднялся на ноги. — Эмма, дорогая, как я рад тебя видеть!

— Пожалуйста, не вставай.

Эмма пересекла комнату и остановилась перед ним.

— Какой приятный сюрприз, — сказал ее отец, опускаясь обратно в кресло. — Садись, пожалуйста.

Ты прекрасно выглядишь.

Эмма села в кресло с другой стороны камина.

— Надеюсь, ничего не случилось? — резко спросил Беллингем. — С Сент-Моуром не поссорилась?

— Нет.

— Ну и прекрасно. Я просто подумал, чего это ты вдруг ко мне пришла. Ты здесь не была с… — Он не докончил фразы, повернулся и дернул за шнур колокольчика. — Хочешь кофе? Или чаю?

— Не знаю. Чаю, может быть.

Дверь отворилась.

— Бесс, — сказал Беллингем, — к нам пришла мисс Эмма. Принеси чаю.

— Сейчас, сэр, — сказала горничная и присела. — Мы рады вас видеть, мисс Эмма.

— Спасибо, Бесс.

В ожидании чая Эмма говорила о разных пустяках, но когда горничная принесла чай, разлила его по чашкам и удалилась, Эмма сказала:

— Вообще-то я пришла к тебе поговорить о Робине.

Улыбка исчезла с лица Беллингема.

— Что еще он натворил?

— Он ничего не натворил. То есть… — Эмма набралась духу и выпалила: — Меня беспокоит его увлечение карточной игрой.

— А черт! — взорвался Беллингем. Он по-прежнему играет? Сколько раз я ему выговаривал! Угрожал лишить его содержания. Но он и слушать не хочет. — Старик стукнул кулаком по ручке кресла. — Я с него шкуру спущу.

Эмма вздрогнула. Как часто он вот так же кричал на нее.

— Пожалуйста, папа, — сказала она.

— Что пожалуйста?

— Это не поможет.

Джордж Беллингем вперил в нее гневный взгляд.

— У тебя, наверное, есть какое-то предложение. Иначе бы ты не пришла.

— Не знаю, — ответила Эмма. — Мне хотелось с тобой посоветоваться. Я так хорошо знаю, что может случиться с человеком, который пристрастился к карточной игре.

Беллингем фыркнул.

— Мне невыносимо думать, что Робин может, погибнуть, как…

— …как этот прохвост Эдвард Таррант, — закончил он.

Эмма кивнула.

— Я с самого начала предупреждал тебя, что ему нужны только твои деньги.

— Да. Предупреждал.

— А ты прислушалась к моим словам? Теперь ты поняла, что я был прав?

— Да, папа, — безжизненным голосом ответила Эмма.

— А теперь ты пришла давать мне советы, как воспитывать сына?

— Нет, я только хочу…

— Вы только ее послушайте! Да знаешь ли ты, что если я с мальчишкой чересчур суров, то в этом виновата ты.

— Я?!

— Я просто не хотел, чтобы он погубил свою жизнь так же, как ты погубила свою. Вот и держу его в узде. И что в этом плохого? — Он враждебно смотрел на Эмму.

— Я понимаю, что причинила тебе много неприятностей, — начала Эмма.

— Неприятностей! Да ты просто не представляешь себе, что мне пришлось вытерпеть.

— Наверное, не представляю, — признала Эмма.

— Когда ты сбежала, я был вне себя. После смерти матери я старался быть тебе хорошим отцом. Ты не можешь этого отрицать. Я старался делать для тебя все, что мог, хотя, может быть, мог я не так уж много. А ты отказалась от надежды на удачный брак и удрала с этим… И я дал себе клятву, что во второй раз подобного не допущу…

Впервые Эмма почувствовала раскаяние за то, как она поступила с отцом. Когда ей было семнадцать лет, она думала только о себе.

— Прости, папа, — сказала она.

Он вытаращил на нее глаза и зажевал ртом, точно ему попался жесткий кусок мяса.

— Раньше ты этого никогда не говорила.

— Да.

Джордж Беллингем откашлялся.

— Тебе не кажется, что Робин восстает против твоей узды? — осмелилась спросить Эмма. Беллингем нахмурился.

— Играет в карты именно потому, что я это запретил? — Он покачал головой. — Не может этого быть. Робин — неглупый мальчик.