Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

С последними словами короля мужество оставило Зенобию. Она повалилась на мраморный поя перед Троном Дракона. Неудержимые слезы хлынули из ее глаз.

– Нет! Прошу тебя! Ради Митры, не делай этого! Ты получишь все золото Аквилонии, только не делай этого! Отошли прочь Рустам-Мамеда! Конан должен жить!…

– Встань, – жестоко сказал Тараск; – Тебе еще предстоит узнать свою участь. Прежде, чем стать королевой Аквилонии, ты была наложницей в королевском гареме Бельверуса. Король Нимед, мой предшественник, и я не уделяли тебе должного внимания. Ты досталась Конану, превратившись во врага нашей родины. Но теперь я исправлю свою ошибку. Ты вновь отправишься в мой гарем; я сумею оценить твои достоинства. Пока карлик властвовал здесь, мне, сама понимаешь, было не до женщин. Теперь другие времена!

Онемев от ужаса, Зенобия внимала человеку, похотливо взиравшему на нее с драконьего трона. Тараск громко хлопнул в ладоши. Из-за портьеры появилась новая фигура. Человек был тощ и безобразен; зеленая хламида укрывала его скелетообразное тело до самых ступней. Кожа на лице была подобна высушенному пергаменту. Увидев распростертую на полу королеву, человечек зловеще оскалился. Зенобия же смотрела на него как на призрак канувшего в лету кошмара; ее прекрасные черные волосы зашевелились на голове, словно пытались убежать от этого жуткого призрака…

– Входи смелее, почтенный, – сказал между тем Тараск и, обращаясь к Зенобии, добавил: – Позволь мне представить тебе почтенного Фу Чжин-Хуа. Он кхитаец. Долгие годы Фучин – так мы зовем его здесь, в Немедии, – работал помощником у достойнейшего мага Ях Чиенга…

– Королева и я хорошо знакомы, – промямлил высокий свистящий голос кхитайца.

– Когда твой муж Конан прервал земной путь чародея из Пайканга, – продолжал Тараск, – почтенный Фучин подался в Немедию. Мы сумели по достоинству оценить его способностями теперь наш гость с Востока служит плавным евнухом в королевском гареме. Так что теперь, дорогая Зенобия, ты переходишь в полное его ведение.

Это уже было слишком даже для такой неустрашимой женщины, как Зенобия. Глаза ее закатились, и королева потеряла сознание. Тараск расхохотался: он давно ждал этой минуты. К раскатистому хохоту короля прибавился и другой смех: визгливый, лающий смех кхитайца, стервятником склонившегося над распростертым телом прекрасной королевы.

Тхутмертари, мятежная принцесса Стигии деловито перебирала драгоценные камни, разбросанные по сундукам, коими была переполнена склепоподобная пещера – «сокровищница Сета». Это были рубины и сапфиры, изумруды и бриллианты, платиновые и нефритовые статуэтки, гигантские слитки чистейшего червонного золота. Здесь, в этой зале, были сосредоточены сказочные богатства, награбленные стигийским жречеством за долгие тысячелетия; их с лихвой хватило бы, чтобы купить десяток королевств к северу от Стикса. Иные камни заключали в себе, кроме денежной, еще и особую магическую силу, и Тхутмертари, как истинный знаток предмета, тщательно выбирала их, заботливо и аккуратно укладывая в небольшой сафьяновый мешочек.

У дверей сокровищницы стоял коренастый чернобородый слуга-шемит. Он со всевозрастающим страхом! поглядывал на принцессу, нависшую над несметными! богатствами. О, теперь она ничем не напоминала ту изможденную, одетую в лохмотья старуху, что предстала! несколько часов назад пред ликом Величайшего. Теперь это была цветущая двадцатилетняя красавица с длинными вьющимися золотистыми волосами, ослепительно блестевшими в тусклом свете змеевидных бра. Правильные, словно срисованные с ликов прекраснейших богинь, черты лица дышали силой и могуществом. Прозрачная белая туника не скрывала, а, скорее, обнажала божественное, слегка тронутое загаром, молодое тело. Но похотливые мысли даже не осмеливались забираться в голову слуги, ибо он хорошо знал, КТО стоит перед ним.

Закончив осмотр драгоценностей, Тхутмертари резко повернулась к слуге.

– Свет Сторора поведал мне, что киммериец сейчас находится в Бельверусе, – сказала она. – Мои приготовления закончены; я отправляюсь немедля.

– Велишь седлать верблюдов или на колеснице поедешь, принцесса? – осведомился слуга. Ответ красавицы заставил его в немом страхе вжаться в черную стену.

– Верблюды? Колесница? – презрительно рассмеялась Тхутмертари. – Нет, я отправлюсь к цели через самые челюсти Ада, через бушующие огненные моря

Преисподней, и не люди, а духи будут сопровождать меня! Это самый короткий путь. В мире людей он занял бы месяц, я же доберусь до Бельверуса за одну ночь!

– Как будет угодно Вашему Высочеству, – пролепетал шемит. Он чувствовал, как холодный, внимательный взгляд принцессы медленно, но неотвратимо отнимает у него волю.

– Я отправляюсь немедля, – повторила девушка. Уверенным движением она скинула легкую тунику, представ перед мужчиной полностью обнаженной.

– Подойди ко мне, раб, – ласковым голосом приказала она. Не смея ослушаться, на негнущихся ногах слуга приблизился к нагой красавице.

– Скажи, долго ли ты служишь Тот-Амону? – так же ласково спросила она.

– Двенадцать лет, – выдавил из себя чернобородый шемит.

– Хороший слуга, – отметила Тхутмертари. – Надеюсь, Тот-Амон не рассердится, если я куплю тебя у него…

И девушка левой рукой бережно ухватила слугу за кудрявую бороду. Но он немигающим взором смотрел на ее правую руку. Он мог поклясться, что ноготь на указательном пальце стремительно растет, быстро превращаясь в длинный и острый, как жало Сета, кинжал…

Это была последняя мысль в его жизни. Алебастровая рука взметнулась, и ноготь-кинжал подобно мечу отсек голову слуги от грузного туловища, после чего мгновенно втянулся обратно, снова превратившись в изящный женский ноготок.

– Магия требует жертв, – сладко сказала Тхутмертари отрубленной голове. – Я должна исполнить волю твоего хозяина, великого Тот-Амона. И пусть меня заберет Сет, если Величайший протянет хотя бы одну ночь после этого!…

С такими словами принцесса обагрила свое прекрасное тело свежей кровью. Алые струйки стекали по узкой ложбине меж великолепных высоких грудей, и это доставляло девушке истинное наслаждение. Она легко отбросила отрубленную голову, и та упала в сундук с камелиями, тут же превратившись в огромный, имеющий форму человеческого черепа слиток серебра. А Тхутмертари закружилась в каком-то диком танце, с ее рубиновых губ то и дело срывались страшные тайные слова; последние, их произносившие, давно превратились в серый прах в подземных стигийских гробницах. И вот уже алый ветер кружился вместе с мятежной принцессой, одевая ее в кровавый кокон. Внезапно в каменной стене раскрылась дверь, и оттуда дыхнуло смрадным духом самого Ада. Алый смерч подхватил Тхутмертари, и она исчезла в разверзшемся портале. «Черная жемчужина Сета» отправилась в путь через огненные моря Преисподней.