Мечтатели - Филип Шелби

– И последнее, но не менее важное, – клиент. Ты говоришь, что если дорожные чеки утеряны или украдены, «Глобал» компенсирует их. Все правильно. Я согласен с тем, что это сильная сторона, когда речь идет о клиентах. Но ты должна уважать эти обязательства. Одна ошибка с твоей стороны – и добропорядочное отношение, которого ты добьешься, дорого за это заплатив, испарится.

– Мы будем держать слово, – настаивала Роза. – К тому времени, когда мы все завершим, американцы не захотят пользоваться ничем, кроме наших денежных переводов и дорожных чеков.

– Если все так продумано, я думаю, что ты не просчитаешься.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно.

– Я не могу дождаться момента, когда мы начнем! – воскликнула Роза.

Роза пристально посмотрела на Франклина, раскрыв рот.

– Нет? Что-то не так?

– Мы не начнем, – сказал мягко Франклин. – Я не возвращаюсь в компанию. И у тебя нет права требовать, чтобы я сделал это.

Роза откинулась в кресле. Ее сердце выпрыгивало из груди.

– Я не понимаю. Ты можешь мне сказать почему? Франклин подал ей дневник.

– Это объяснит лучше моих слов. Прочитай несколько первых страниц и последнюю.

Не отрывая глаз от Франклина, Роза взяла тетрадь. Она читала полчаса.

– Забастовка произошла давно, Франклин, – сказала она. – Это было ужасно. Ошибки допущены страшные с обеих сторон. Но я возместила убытки. Ты не можешь вечно обвинять меня.

– Я не хочу этого делать, – ответил Франклин. – Но это не только забастовка, Роза. Это то, что я чувствую, в этом я.

– Ты имеешь в виду то, кем ты стал. Франклин покачал головой:

– Нет, я был всегда таким, каким ты меня никогда не хотела видеть.

Роза молча посмотрела на дневник, затем сказала:

– Я готова признать свои прошлые ошибки. А ты готов оправдать возложенные на тебя надежды?

– Я не знаю, чем бы я мог помочь тебе, Роза. – Это ты доказала мне и себе, управляя «Глобал», пока я был в Европе. Только посмотри на все то, чего ты достигла. Ты не нуждаешься во мне.

– То, что я достигла, предназначалось для нас обоих, – спокойно ответила Роза. – Ты так говоришь, словно все было слишком легко, но поверь мне, Франклин, это не так.

– Я и не говорю, что было легко. Но это был твой выбор. Дай мне шанс сделать свой.

Роза собиралась убедить его, но тон Франклина заставил ее воздержаться от этого, так как дальнейший спор только усилил бы настойчивость Франклина.

– Чего же ты тогда хочешь? Франклин глубоко вздохнул.

– Я помогу тебе с денежными переводами, внедряя систему, договариваясь с банками и так далее. После я уйду из компании совсем.

Роза положила обе руки на журнал деловых записей.

– Извини, но я не могу этого принять. Франклин не поверил ее словам.

– У тебя как будто бы нет выбора, Роза.

– Но у меня есть альтернатива. Выслушай меня по крайней мере.

– Конечно.

– Я хочу почти полностью заняться денежными переводами, – сказала Роза. – Так как дорожный чек задуман как международное платежное средство, я буду не в состоянии заниматься им и денежными переводами одновременно. «Глобал» нужен будет человек в Лондоне, чтобы следить за всеми деталями. Так как переговоры с английскими банками будут такими же деликатными, как с нашими, я думаю, только один человек сможет вести их – ты. Я прошу тебя запустить систему денежных переводов здесь, а затем распространить дорожный чек в Лондоне.

Франклин подумал над предложением. Чем больше он думал, тем привлекательнее оно ему казалось. Три тысячи миль по океану – большое расстояние. У него и Мишель будет шанс вместе начать новую жизнь.

– Я принимаю предложение, но обещаю только попытаться, – сказал Франклин.

– И я тоже.

Роза вышла из-за стола и обняла брата. Она смогла спасти то, что было возможно в данных обстоятельствах, и более того, приобрести драгоценное благо – время. По крайней мере налаживание системы денежных переводов займет год, если все пойдет хорошо. Многое может произойти, что способно повлиять на Франклина и изменить его.

Было шесть часов, когда Мэри Киркпатрик стояла перед лифтом, из которого вышел молодой офицер.

– Извините, мэм. Не скажите ли вы мне, где я могу найти мисс Розу Джефферсон?

Мэри сопроводила его по пустынному коридору к офису Розы.

– Вас хотят видеть, мисс Джефферсон.

У Розы стеснило сердце, как у любого другого человека, чей родственник был на войне, при виде хмурого офицера на пороге своего дома. Но война закончилась. Франклин был в безопасности. Тем не менее Роза с беспокойством приняла запечатанный конверт.

– Я закончу через десять минут, – спокойно сказала она, распечатывая письмо.

– Нужна ли я вам? – спросила Мэри Киркпатрик. Роза пристально посмотрела на нее, надеясь в душе, что та ничего не заметила.

– Спасибо, Мэри, не надо. Здесь нечто такое, что я должна сделать сама.

– Извините, мисс Джефферсон, но ошибки здесь нет. Доктору Вильяму Харрису было трудно произносить слова, такие страшные в их безысходности. Этот худощавый маленького роста мужчина с черными вьющимися волосами, подернутыми сединой, и добрыми глазами сидел за столом перед шкафом, переполненным официальными документами, статистикой, приказами о присвоении званий. Вильям Харрис закончил Колумбийскую медицинскую школу, жил и работал в госпитале Вальтера Рида, затем служил в отряде «Раф Райдерз» Теодора Рузвельта в Сан-Хуане, а также в Европе. Он специализировался, как заметила Роза, на неврологических и мозговых травмах и был одним из лучших, и это обстоятельство отнимало у Розы последнюю надежду, за которую она так старалась уцепиться.

Роза пристально смотрела куда-то в пустоту, где за окном падал снег на город, погруженный в новогоднюю неразбериху.

– Пожалуйста, расскажите мне обо всем еще раз. Харрис глубоко вздохнул. Он не привык к такого рода вещам: по своему рангу ему редко приходилось обрушивать трагическую весть на родственников. Но Франклин Джефферсон не был обычным солдатом. Генерал Першинг собственноручно написал Харрису о подвигах молодого человека и очень просил доктора лично поговорить с сестрой Франклина. В конце концов Роза Джефферсон тоже не была обычным человеком.

– Нет никакой возможности добраться до шрапнели, засевшей в черепе вашего брата, – сказал Харрис. – С годами кусочки металла начнут вызывать давление в области мозга. У вашего брата наступит периодическая потеря памяти, его будет мучить головокружение. В конце концов его парализует…

– И что, он умрет? Харрис ничего не ответил.

– Сколько ему осталось жить?

– Ответить невозможно. Год, два, может, пять. Извините, мисс Джефферсон, но это только предположения. Вы, конечно, имеете право на мнение других; однако я не думаю, что вы получите другой ответ.