Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

это мой выходной, сэр, — и что мы пойдем в кино. В ту среду был день моего рожденья, сэр.

Из-за чего-то — может быть, из-за несостоявшегося праздника — на глазах у Мэри показались слезы. Она проглотила комок. Потом извинилась:

— Не сердитесь, сэр. Я понимаю: плакать глупо, и толку от этого не будет. Я просто вспомнила, как мы обе — она и я — хотели отпраздновать этот день вместе. Вот и расстроилась, сэр.

— Я прекрасно вас понимаю, — сказал Франклин Сислей. — Человек всегда огорчается именно из-за мелочей, особенно таких, как подарок или праздник, из-за вещей веселых и естественных. Помнится, видел я однажды, как женщина попала под машину. Она только что купила новые туфли. И вот она лежит, а рядом с ней лопнувшая коробка, из которой выглядывают нелепые туфельки на высоких каблучках, такие трогательные, что смотреть стало больно.

Меган с неожиданной сердечностью заговорила:

— Как это верно… как верно! То же произошло, когда Бетти умерла. Мама купила ей чулки в подарок… купила в самый день убийства. Бедная мамочка, она была совершенно разбита. Сидела и плакала над этими чулками. И все повторяла: “Я купила их для Бетти… я купила их для Бетти… а она на них даже полюбоваться не успела”.

Голос Меган дрогнул. Она наклонилась вперед и взглянула в глаза Франклину Сислею — между ними неожиданно возникло понимание, их сплотило несчастье.

— Я понимаю вас, — сказал он, — понимаю. Такое хочется забыть и никогда не вспоминать.

Дональд Фрейзер беспокойно заерзал. Тора Грей перевела разговор.

— Наверное, надо составить план на будущее, — заметила она.

— Бесспорно, — подтвердил Франклин Сислей в своей обычной манере. — Думаю, что, когда пробьет час и придет четвертое письмо, нам надо будет объединить наши силы. До этого, я думаю, каждый может действовать на свой страх и риск. Не знаю, какие именно вопросы, по мнению мосье Пуаро, заслуживают расследования.

— У меня есть кое-какие предложения, — сказал Пуаро.

— Отлично. Я все запишу. — Франклин Сислей достал записную книжку. — Вперед, мосье Пуаро. Пункт первый…

— Я не исключаю, что официантка Милли Хигли может знать кое-что полезное.

— Пункт первый — Милли Хигли, — записал Франклин Сислей.

— Я предлагаю применить две тактики. Вы, мисс Барнард, могли бы применить тактику наступательную.

— По-вашему, это соответствует моему духу? — недовольно спросила Меган.

— Разыграйте ссору с этой девушкой… скажите, что она, по-вашему, всегда не любила вашу сестру и что ваша сестра вам все о ней рассказала. Если я не ошибаюсь, это повлечет за собой целый поток обвинений с ее стороны. Она уж вам скажет, какого она мнения о вашей сестре! При этом могут всплыть полезные факты.

— А вторая тактика?

— Я просил бы, мистер Фрейзер, чтобы вы обнаружили интерес к мисс Хигли.

— Это необходимо?

— Нет, но это возможный путь расследования.

— Можно, я за это возьмусь? — спросил Франклин. — У меня… э… богатый опыт, мосье Пуаро. Посмотрим, что я сумею вытянуть из этой девицы.

— У вас есть другие заботы, — довольно резко заметила Тора Грей, — и вовсе не в этом кафе.

Франклин переменился в лице.

— Да, — сказал он. — У меня есть и другие заботы.

— Tout de meme[577] не думаю, что вам есть что делать там в настоящее время, — заметил Пуаро. — Вот мадемуазель Грей куда лучше справится…

Тора Грей перебила его:

— Видите ли, мосье Пуаро, я навсегда покинула Девон.

— Вот как? Я этого не знал.

— Мисс Грей была так любезна, что задержалась, чтобы помочь мне разобраться в делах, — пояснил Франклин. — Но, разумеется, она предпочитает работать в Лондоне.

Пуаро зорко взглянул на них обоих.

— Как здоровье леди Сислей? — спросил он. Я любовался нежным румянцем на щеках Торы Грей и поэтому чуть было не прослушал ответ Сислея.

— Плохо. Кстати, мосье Пуаро, не могли бы вы проездом побывать в Девоне и нанести ей визит? Перед моим отъездом она выражала желание повидать вас. Конечно, случается так, что она никого не принимает день, а то и два, но если бы вы все же заехали… за мой счет, разумеется…

— Конечно, мистер Сислей. Давайте договоримся на послезавтра.

— Хорошо. Я предупрежу сиделку, и она соответствующим образом спланирует инъекции.

— Что до вас, дитя мое, — сказал Пуаро, обращаясь к Мэри, — вы, я думаю, могли бы славно потрудиться в Эндовере. Займитесь детьми!

— Детьми?

— Ну да. Дети неохотно разговаривают с посторонними. Но вас хорошо знают на улице, где жила ваша тетушка. Поблизости от ее дома играло много детишек. Они могли заметить, кто входил в лавку или выходил из нее.

— А что будем делать мы с мисс Грей? — спросил Сислей. — В том случае, если я не еду в Бексхилл.

— Мосье Пуаро, — сказала Тора Грей, — а какой штемпель стоял на третьем письме?

— Штемпель Патни[578], мадемуазель.

Тора Грей задумчиво сказала:

— Юго-Запад, пятнадцать, Патни. Так?

— К моему удивлению, газеты воспроизвели этот штемпель правильно.

— Это указывает на то, что Эй-би-си живет в Лондоне.

— На первый взгляд, да.

— Хорошо бы его выманить, — сказал Сислей. — Мосье Пуаро, как бы вы посмотрели, если бы я поместил объявление в газете? К примеру: “Вниманию Эй-би-си. Срочно. Э. П, вышел на ваш след. Сто фунтов за молчание. Икс”. Конечно, не так грубо, но нечто в этом роде. Мы бы его раззадорили.

— Да, это возможно.

— Он бы попробовал прикончить меня.

— По-моему, это глупо и опасно, — отрезала Тора Грей.

— Так как же, мосье Пуаро?

— Повредить это не может. Сам я думаю, что Эй-би-си слишком хитер, чтобы на это отреагировать. — Пуаро улыбнулся. — Я чувствую, мистер Сислей, что вы — прошу вас, не обижайтесь — в душе еще мальчик.

Франклин Сислей слегка смутился.

— Итак, — сказал он, поглядывая в записную книжку, — за дело. Пункт первый — мисс Барнард и Милли Хигли. Пункт второй — мистер Фрейзер и мисс Хигли. Пункт третий — дети в Эндовере. Пункт четвертый — объявление в газете. Не Бог весть что, но, пока мы находимся в ожидании, и это неплохо.

Он встал, и через несколько минут все разошлись.

Глава 19

Блондинка-шведка

Мурлыкая под нос песенку, Пуаро вернулся на свое место.

— Жаль, что она так умна, — пробормотал он.

— Кто?

— Меган Барнард. Мадемуазель Барнард. “Слова”, — бросила она мне в ответ. Она сразу понимает, что то, о чем я говорю, не имеет ни малейшего смысла. Все остальные попались на крючок.

— А мне показалось, что все прозвучало очень правдоподобно.

— Правдоподобно? Пожалуй. Это и бросилось ей в глаза.

— Так вы, значит, говорили не всерьез?

— Все, что я