Обратный отсчет: Распад - Токацин

пока что всё шло по плану. «А оттуда, наверное, видно было, как Ренгер тащил крыс,» — мелькнуло в мозгу. «Хорошо, что никто не прибежал. Мало ли, какие тут традиции насчёт этих тварей…»

…Ренгер вышел на связь, когда Гедимин выносил из подвала полный бак дохлых крыс. В этот раз они были мелкими — не больше полуметра в длину, но в контейнер, окостенев, помещались плохо. Утрамбовывать их было легко, но неприятно, все перчатки измазались в разжиженной ксолтаном крови, и сармат мечтал добраться до мойки. Сверху, как назло, началось какое-то сборище — из каждого окна кто-нибудь глазел, кое-где — двое или трое.

— Как работа? — спросил Ренгер, и Гедимин досадливо сощурился, услышав его довольное урчание.

— Крыс собрали, скоро едем, — отозвался он. — Тебе образцы ещё нужны?

— Да какие там образцы после двух часов в ксолтане… — Ренгер одёрнул себя, и его голос стал сух и деловит. — Глайдер в трёх кварталах от вас. Всё закрой, и пусть Вепуат сходит наверх и проверит воздух. Крыс — в утилизатор.

…Когда Вепуат вернулся, Гедимин, запоздало обернув руки защитным полем, закрывал массивную крышку утилизатора и думал, что надо прокалить обшивку — органика, прогорев, легко осыпется, и уж точно скафандр после этого будет стерилен. Вепуат, перекинувшись парой слов с пилотом, забрался в фургон, посмотрел на Гедимина и еле слышно хмыкнул.

— Если что, тут есть багры. Прихватил бы для работы…

Сармат досадливо поморщился.

— Глайдер уехал, взять не успел. Сверху меня было видно?

— Очень хорошо, — Вепуат ухмыльнулся. — Даже, по-моему, слишком. Я тут был, но раньше на меня так не глазели.

— Ты чистый, — буркнул Гедимин. — Чего на тебя глазеть?

…На пороге штаба его встретил предсмертный визг очередной крысы — Ренгер времени даром не терял, и три ящика уже опустели. Скегги, заметив Гедимина, с видимым облегчением отложил плазмомёт и отошёл от стола, жестом показав, что передаёт пост. Ремонтник недовольно сощурился. «Опять я?»

— Тут интересный образец, — сказал Ренгер, оглядываясь на Гедимина. — Два отстоящих пальца, практически сарматская ладонь. Хочешь взглянуть?

Сармат судорожно сглотнул и помотал головой. «Этого мне только не хватало!»

— Ренгер весь в работе, — хмыкнул Скегги, разворачиваясь вместе с креслом — он сел было у телекомпа, но что-то вспомнил и перевёл взгляд на Гедимина. — Видимо, забыл. Тебе послание от Гварзы.

«Завтра в десять. Третий блок», — было написано на обрезке красноватой бумаги. Обрезок был гладкий, не мятый, но шириной в полпальца — Гедимин только удивился, как такая мелочь не завалилась за стол и не была унесена случайным сквозняком.

«Третий блок,» — повторил он про себя, складывая узкий листок вчетверо. «Значит, срок подошёл. Завтра доделаю здесь, потом на связь выйдет Маккензи — и с доводкой излучателей, считай, покончено. А за двадцать лет, может, придумают, как подсунуть эту технологию „Вестингаузу“… или тихо передать „ТВЭЛу“ — с Кенена станется. Но это уже без меня.»

13 июля 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

В десять утра на проходной никого, кроме охранников, не было; Гедимин замедлил шаг, но из-за турникета ему нетерпеливо замахали рукой — «Проходи!» Сармат насторожился и всю дорогу высматривал признаки недавней аварии, но всё было спокойно. «Может, Гварза велел не мешать?» — предположил Гедимин, добравшись до главного корпуса. «Тем лучше. Хорошо бы, сегодня обошлось без экспериментов. Только-только спина успокоилась…»

Кенен Гварза стоял за дозиметрической рамкой, глядя то на скрытую от Гедимина шкалу прибора, то на ручной дозиметр, и досадливо щурился. По сармату, снова замедлившему шаг, он скользнул равнодушным взглядом и мотнул головой куда-то в сторону.

— Модуль выгружен. Иди работать. Дорогу найдёшь?

Гедимин изумлённо мигнул, быстро ответил кивком и, едва миновав рамку, прибавил ходу — такое странное нелюбопытство Гварзы было ему исключительно на руку. «В кои-то веки спокойно поработать,» — он едва заметно ухмыльнулся и сдвинул височные пластины, окуная лицо в приятное, хоть и фантомное, тепло. «Хранитель» обнаружил его почти мгновенно — тонкие горячие волокна прижались к коже, пару раз дёрнулись и крепко приросли к вискам. Гедимин ухмыльнулся уже в открытую.

— Он сегодня к тебе не лез? Хорошо. Может, умнеет?

Привычные манипуляции с каждым разом получались быстрее — Гедимин управился за четверть часа, успев между делом проверить модуль на внесённые настройки. В его отсутствие ничего нового в излучатель не «запихали» — в этом он после проверки был уверен на девяносто девять процентов. «Хранитель» шнырял — или, может быть, клубился — вокруг, изредка показываясь на дозиметре, на любое обращение реагировал трепетанием щупалец, но понятнее его сигналы не становились. Гедимин наверняка мог сказать только одно — Гварза существу по-прежнему не нравился.

— Надо бы нам больше понятных сигналов выработать, — сказал он, наблюдая за кривой на экране — сигма-излучение вздымалось волнами, «отбивая» предначертанный ритм. — Вот например — «ирренций». Это ты должен хорошо знать.

Щупальца дрогнули, но этим дело и кончилось. Гедимин выключил дозиметр, отодвинулся к стене, прикрывая модуль на всякий случай защитным полем, и зажмурился.

— Ирренций, — медленно проговорил он, вспоминая внутренности твэлов — блестящие серые цилиндрики, спрессованный сингит, светящийся зеленью. Вместо них перед глазами всплывали почему-то друзы светло-серых кристаллов, проросшие на камнях, — сияющая ириенская руда. Гедимин пытался удержать картинку в уме, но она двоилась и расплывалась, и сармат вскоре прекратил попытки. «М-да. Контактёр из меня не очень…»

Виски обожгло неожиданным жаром, и Гедимин откинулся к стене — в глазах помутнело. Картинка, резкая, отчётливая до боли, на мгновение развернулась перед ним и угасла — он запомнил только сияющий сгусток, висящий в воздухе, более плотный по центру, но явно разделённый на продолговатые фрагменты. Это выглядело огромным мотком со множеством торчащих нитей — одни из них тянулись в пустоту, другие закручивались плотными спиралями. Несколько секунд Гедимин растерянно мигал, прежде чем опознал объект. «Это реактор… активная зона и машзал в омикрон-диапазоне! Топливные таблетки видны, а хвостовики и решётка — нет…»

Он встряхнул головой и осторожно отделился от стены. В