"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

— Что?!

— Если ты задумал эту свадьбу в насмешку либо в оскорбление чести принцессы, дракон, не обессудь: я вызову тебя на смертный бой и вырву твои лживые глаза.

— Смелое заявление, — раздумчиво сказал Баосюй. — Смелое как для человека, так и для правителя.

Но я понимаю тебя, государь, и не гневаюсь. А теперь слушай и запомни хорошенько: нет ни на земле, ни на небе существ, понимающих больше в делах чести, чем драконы. Я не стану тебе клясться, что сделаю принцессу счастливой. Но чести ее я не уроню. Достаточно тебе этого, государь?

— Да, — помолчав, ответил владыка Хошиди.

— Тогда позволь мне отлучиться, ибо всех нас завтра ждет славный и нелегкий день.

Дракон оставил владыку Хошиди в задумчивости сидеть у шатра, а сам взмыл в ночное небо. Старый полководец проводил дракона взглядом и увидел, что дыры в небе затянулись, а звезды возвращаются на свои места...

— О таком не писали древние провидцы, — проговорил владыка Хошиди. — К добру или худу сие знамение?

Ответ на этот вопрос может дать лишь новая глава.

Глава девятнадцатая

ЗЛО НА ПРЕСТОЛЕ

Она поссорит с братом брата, Людскую кровь как воду пьет. И на престол ее проклятый Лишь смерть последняя взойдет. Черны ее дела и мысли, И руки тления полны. Несет она на коромысле Кувшины горя и войны. Навстречу ей — прекрасна телом. Лицом, как полная луна... Но и ее душа истлела, И мысль ее черным-черна. Они сойдутся в поединке, Друг друга в клочья разорвут... Из их останков дягиль дикий С болиголовом прорастут.

— Вот мы и у врат Тэнкина, — сказала фея Цюнсан, не замедляя бега волшебной колесницы. — Не правда ли, быстро добрались?

— Когда сидишь рядом с феей, то не заметишь и того, как умчишься к звездам, — сказал Ян Синь.

— Все зависит от того, какое у тебя зрение, — заметил Лу. Он внимательно смотрел по сторонам.

— Что ты ищешь столь жадным взором, смертный? — спросила у него фея и рассмеялась, будто рассыпала жемчуг в хрустальном ручье. — Глаза у тебя тревожны, как у зайца, что чует приближение рыси.

— Может быть. — Лу не обратил внимания на столь обидное сравнение. — Нечто тревожит меня, почтенная фея.

— Что же именно?

— Я не вижу на стенах Тэнкина положенной охраны, лишь брошенные доспехи да всякий хлам. И городские врата открыты. Что бы это значило?

— Все что угодно, — нашлась фея. — Небесные Дети могли напасть и перебить всех сторонников Шэси. Или народ наконец поднял восстание... Что бы ни случилось, верь мне, смертный, мы прибыли сюда вовремя.

Волшебная колесница миновала въездные ворота; кони, не зная устали, мчались вперед по главной улице столицы — к гордым башням императорского дворца.

— Нигде ни единой души! — пробормотал Лу, с тревогой глядя то на фею Цюнсан, то на своего брата.

Но, как выяснилось, Лу ошибался. Возле Великих Ворот Непревзойденного дворца стоял отряд вооруженных охранников в золотых и серебряных облачениях. Их начальник, рослый, длинноволосый, седобородый, бесстрашно заступил дорогу волшебной колеснице:

— Кто такие?! Как смеете нарушать неприкосновенность дворцовой земли?! Охрана, взять их!

Громилы рванулись было к нашим героям, но фея игриво взмахнула рукой, и охранники вместе со своим предводителем в беспамятстве пали наземь.

— Неучтивость — это большой грех, — сказала фея нежным голоском. — Разве так встречают высоких гостей?

Теперь они беспрепятственно неслись по дворцовому комплексу.

— Как здесь все обветшало! — воскликнул Лу. — Прекрасные дворцы разрушены, храмы осквернены, кругом мусор, битый камень да поросль ядовитых трав. Мы словно на кладбище проклятых душ попали, а не в дворцовые покои!

— Скоро все изменится, — сказала Цюнсан. — Твой брат, великий мастер каллиграфии, напишет на разрушенных стенах благие пожелания, и разрушенное станет целым, а потерявшее блеск засияет вновь.

Ян Синь от этих слов феи преисполнился великой гордости и изрек:

— Моя кисть будет верно служить тебе, прекрасная фея!

— Посмотрим, — протянула Цюнсан.

Фея остановила колесницу напротив большой лестницы, ведущей в Непревзойденный дворец (иначе называемый дворец Алой Крови). Небесная красавица грациозно сошла на землю, за нею последовали Ян и Лу.

— Обнажите мечи, — приказала им фея. — Кто знает, что ждет нас впереди.

Они шли по дворцу, минуя залу за залой. Лу про себя поражался тому, как ужасно выглядит прославленный императорский дворец. Разумеется, юноше не приходилось в нем раньше бывать, но он предполагал, что обугленные стены, разбитые в мелкое крошево драгоценные вазы, грязное тряпье и полуистлевшие человеческие останки — это не обстановка для роскошных покоев.

— Мы будто в царстве смерти, — шептал Лу.

— Верь прекрасной фее, — подбодрил брата Ян. — Она не напрасно сошла с небес на землю и пожаловала в этот дворец. Пришло время дивных перемен.

— Я отчего-то этих перемен опасаюсь... Ах, Ян! Видно, не увидеть мне больше той девушки...

— Нашел о ком думать в императорском дворце, у самого престола врагини Шэси! Что тебе эта девушка, глупый братец Лу? Взгляни на фею! Вот истинная красота!

— Ты ослеплен и сам глуп. И еще поплатишься за свою глупость, мой горделивый брат, — отрезал Лу.

— Полно вам ссориться, — оглянувшись, с прелестной улыбкой приказала фея. — Смотрите, что сейчас будет, о смертные!

Фея Цюнсан развела руки в стороны, а потом резко выбросила их вперед. От ее рук брызнули две струи молочно-хрустально-огнистого света, который разрушал все на своем пути, со звоном разбивая каменные стены, превращая в прах перегородки и колонны.

Когда рев разрушения стих и свет угас, перед феей и ее спутниками простирался огромный сумрачный зал. В центре зала возвышался великий Яшмовый престол, только сейчас он был темен от копоти и засохшей крови... Едва фея бросила взгляд на престол, как оттуда с противным визгом взвилась стая летучих мышей...

— Кто смеет пугать моих деточек? — Со стороны престола исходило шипение, от которого кровь стыла в жилах. — Кто входит в императорский зал без разрешения? Я еще сильна, да-да, сильна, и смогу дать отпор...

— Так дай, если можешь! — звонко воскликнула фея Цюнсан.

Над престолом возникло густое темное облако, будто рой взбешенных пчел. Через мгновение облако уплотнилось и приняло очертания женской фигуры в крайней степени измождения.

— Это — императрица Шэси? — не поверил своим глазам Лу, А Ян не мог и слова вымолвить, до того был удивлен.

Та женщина, что, дрожа как в лихорадке, сидела на престоле, вызывала разве что отвращение, но уж никак не страх. По виду она была глубокой старухой с кожей, покрытой сплошными струпьями и гнойниками. Казалось, ее плоть вот-вот начнет отваливаться от костей — гнусными зловонными кусками, которыми побрезгуют даже могильные черви... Лицо Шэси выглядело отвратительнее морды мертвеца-оборотня: почерневшая кожа, истлевшие губы, обнажающие рот с длинными клыками; глаза, горящие красным огнем... Пальцы на руках Шэси беспрестанно шевелились, напоминая клубок взбесившихся змей, длинные желтые ногти скребли друг о друга с мерзким звуком. Ни клочка одежды не было на самозваной императрице Пренебесного Селения, и это еще больше роднило ее с миром проклятых душ, призраков и ненасытных демонов... Шэси пристально поглядела на своих оцепеневших гостей и засмеялась жалким смехом, подобным лаю пустынной лисы.

— Выгляжу не по-царски?.. Это все проказа, да мои дорогие. Мне сказали придворные лекари перед тем, как я их убила и выпила их кровь, что проказа — болезнь великих грешников, от которых отвернулись Небеса... Но, чу! Я дала волю своему языку, он-то еще не сгнил... Кто вы такие? Как смели войти в мои покои?