"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

— Мы в пути уже немало времени, — заметил Ян, — а ночь все не наступает.

— Ты наблюдателен, смертный, — усмехнулась фея Цюнсан. — Дело в том, что мы мчимся быстрее ночи, она не поспевает за нами. Однако скучно ехать молчком и не вести приятных разговоров. Смертный Лу, отчего ты так молчалив? Или тебя страшит общество феи?

— О нет, прекрасная фея, мой брат — человек бесстрашный, — поспешил с ответом Ян. — Но с ним произошло большое несчастье. Он влюбился.

— Влюбился? — переспросила фея, просияв дивными глазами. — Ах, как это чудесно! Мы, феи, имеем особое расположение к влюбленным. Мы им даже иногда покровительствуем. Нам так нравится наблюдать за сердечными злоключениями смертных! Кроме того, вы, люди, когда влюблены, пишете такие прекрасные стихи и песни! Смертный Лу, расскажи мне о своей возлюбленной!

— Что сказать о ней? Она совершенна, — проговорил Лу.

— И одета монахом и сверкает бритой головой, — хмыкнул Ян. — Впрочем, одним талантом она действительно владеет: ей нет равных в искусстве каллиграфии...

— Только-то? — удивилась фея. — Как вы измельчали, смертные, не можете воспеть свою любовь в возвышенных гимнах! Вот, помнится, когда в меня был влюблен легендарный поэт-полководец Ли фу, он сочинял обо мне целые поэмы!

— Ли Фу жил семьсот лет назад, — пробормотал Лу. — Вот, оказывается, кто вдохновил его на создание бессмертной поэмы «Фея. горного перевала»...

— Именно, — кивнула Цюнсан. — Вы, смертные, живете мало, но ваши чувства живут дольше ваших тел. Не печалься, Лу. Когда мы покончим с проклятой самозванкой на престоле Империи, мы разыщем твою возлюбленную. Кому, как не фее, помочь несчастному влюбленному?.. А ты, смертный Ян, испытываешь ли сердечную муку?

— Я равнодушен к весенним чувствам, — сказал Ян. — Меня заботит лишь мастерство каллиграфии.

— О! — воскликнула фея. — И ты никогда ни в кого не влюбишься?

— Никогда! — сурово, слишком сурово ответил Ян. — Мое сердце холодно, как льды нижней преисподней.

— Ты не смог бы даже в фею влюбиться?! — Казалось, небожительница не верит своим ушам.

— Нет, конечно. В фею — меньше всего, — сказал коварный Ян.

Ах, знал бы он, чем для него обернется это коварство!

— Отлично! — заключила фея, — Вы оба чудесно подходите для моего замысла. Влюбленный и гордец — что может быть лучше!

... Каков был замысел феи Цюнсан, вы узнаете позднее, если продолжите читать книгу.

Глава восемнадцатая

Битва при реке Цанхэ

Глаза мои давно больны, Измучены давно. Мне, кроме мачехи-войны, Знать больше не дано. Мой дом забыт, и в тех краях Лишь призракам житье. Мы с ней бредем: война и я. Куда мне без нее? Я пью свою печаль; вода По-прежнему горька... Опять коснутся холода Беспечного вьюнка. Я пью свою печаль до дна, Я с нею до конца. Она не выдюжит — война — Без моего лица.

Владыка Хошиди надел свой сверкающий шлем, украшенный перьями феникса, и сказал:

— Пришло то время, когда смерть может показаться нам желанней жизни, трусость разумней храбрости, а подлость мудрее справедливости. Боги отвернулись от нас, небеса стали страшней преисподней и неоткуда ждать помощи. Здесь, на реке Цанхэ, мы или победим, или умрем. За моего побратима, императора Жоа-дина!

— За отца и мать! — вскричала принцесса Фэйянь, сидящая верхом на драконе. В обеих руках она держала длинные копья.

— За Империю! — пронесся клич по всему войску.

И битва началась.

Битва при реке Цанхэ была третьей крупной битвой, в которую вступили войска Хошиди с того дня, как в ставке появилась принцесса Фэйянь. Через сутки после страшного происшествия с «дырявым небом» все войско владыки Хошиди выступило вперед — через предгорье Пяти Лун к самой границе Яшмовой Империи. Здесь, на границе, давно и прочно обосновались медноголовые великаны — кровожадные, но глупые побратимы наемников Ардиса. Медноголовые великаны в бою брали не столько умением, сколько числом и своими размерами. В прошлые сражения армия Хошиди терпела позорное поражение от великанов, но на этот раз все вышло иначе. Положение спасли дракон и принцесса Фэйянь. Дело в том, что медноголовые великаны, как выяснилось, были непобедимы лишь в погожие, сухие и солнечные дни. Стоило зарядить хорошему дождю, как великаны слепли, глохли, теряли силы и справиться с ними мог безоружный ребенок. Баосюй, как истинный дракон, потомок бессмертных, почитал для себя ничтожным делом вызвать дождь. Он взлетел к небесам, закружился в удивительном драконьем танце (принцесса Фэйянь, сидевшая в тот момент у дракона на загривке, едва не свалилась), и вокруг него стали собираться пышные дождевые тучи. Чтобы дождь лился куда надо, а не куда попало, дракон велел Фэйянь написать на тучах несколько иероглифов. И тучи как по заказу (вернее, по приказу) излили потоки воды на армию медноголовых великанов. Те даже не смогли спастись бегством, застывали изваяниями под струями ливня, беспомощно выли и затем распадались на части. Оказалось, что внутри великаны полые, как бочки. После того как последний медноголовый рассыпался в прах, дракон отправил тучи восвояси, а воины Хошиди осмотрели останки своих врагов. В полых утробах великанов оказалось множество полуистлевших человеческих скелетов и оружия — это обрели свою кончину прежние войска Хошиди, а также другого побратима императора Жоа-дина — князя Семуна. Князь Семун, кстати, погиб десять лет назад именно в схватке с такими великанами, но его останков не нашли...

Первая победа вдохновила и полководцев и армию. Особенно гордился Баосюй и при каждом уместном и неуместном случае напоминал всем о том, какой он чудесный дракон и как приходится ему страдать от ушных сколопендр. Поэтому за войском тянулись целых три воза с редькой — без ежедневной бочки редечного сока дракон, пожалуй, заявил бы, что подает в отставку...

Видно, крепкий дух редьки, неотступно следовавший за войском Хошиди и принцессы Фэйянь, и возвестил армии наемников Ардиса, что приближается их неминуемая погибель. Хошиди, давший своему войску девиз «Ди цзе» — «Царственное освобождение», прошел уже несколько десятков уездов и провинций Яшмовой Империи, везде наводя порядок, громя банды разбойников, мародеров и иноземных чудищ-убийц вроде беглоголовых, четырехруких, дырявогрудых и, конечно, огнеглазых. Само собой, в этих сражениях войско Хошиди также несло потери, но, видно, удача теперь оказалась на стороне славного полководца. К войску Хошиди присоединялись бесчисленные отряды добровольцев, вливались, как ручьи вливаются в реку. Причем добровольцами необязательно были люди. Звери, птицы, духи леса, воды, травы за прошедшие годы тоже немало претерпели страданий от узурпаторши Шэси и ее приспешников. К примеру, добрый дух бамбука — или, как его еще зовут, Дедушка Хао — вел за собой целую армию птиц, его командирами и генералами были ласточки, фазаны, голуби; разведчиками — соколы, истребителями — орлы. Принцесса Фэйянь написала на крыльях каждой такой птицы по одному из Высших Иероглифов: «Справедливость», «Мудрость» «Милосердие», «Добродетель и, разумеется, „Любовь“. Выяснилось, что птицам с иероглифами на крыльях не страшны никакие стрелы, копья и камни из пращи. Зато сами птицы могли заклевать насмерть любого злодея...

Из рек Бочэн, Цубайши и Чуй, воды которых славятся особенной сладостью и чистотой, вышли речные феи, обитавшие в прозрачных волнах с додревних времен. Феи присягнули на верность принцессе Фэйянь как истинной императрице и принесли ей дар — полное воинское облачение, сшитое из лягушечьей кожи. Известно, что лягушка — почтенное животное, приносящее удачу и отвращающее беду. Воинское облачение из лягушечьей кожи, как утверждали феи, должно было защищать принцессу от стрелы, копья и огня...