Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

— Это вина Хиддукель, — сказала Чизлев, богиня, одетая в развевающиеся зеленые одежды. Ее темно-каштановые волосы были увиты листьями и цветами. Она указала пальцем на коренастого бога, стоящего на черном секторе. Он обманул и меня и гнома. Правда, Реоркс? Гном в когда-то красивых, но сильно поношенных одеждах сжимал в руках шляпу с пером. Он выглядел подавленным, но глаза его горели гневом.

— Чизлев говорит правду. Да, я выковал этот проклятый булыжник… Хотя и по ее просьбе, но идея принадлежала Хиддукель! Высокий толстый бог с неуловимо скользкими манерами отстранение улыбался, демонстрируя безразличие. Однако его взор то и дело обращался в сторону красивой женщины, одетой в черные доспехи; во взгляде сквозило беспокойство. У женщины было холодное лицо и ледяные глаза.

— Итак, Хиддукель? — голос Такхизис, казалось, вызывал ощущение тьмы. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Все, что я делал, я делал по закону, Владычица, — ответил Хиддукель, и голос его прозвучал гладко и масляно. Мы все знаем историю Серой Драгоценности Гаргата, нет необходимости повторять ее. Маленький безобидный заговор, имевший целью лишь преумножение твоей славы…

— И немалую выгоду для тебя самого!

— Нельзя же совсем не заботиться о себе, — заскулил Хиддукель, съеживаясь при виде гнева Такхизис. — Если у некоторых, — его жирное лицо обратилось к Чизлев, — хватило глупости, чтобы попасться на эту удочку, то при чем здесь я? И если другие, — Хиддукель пренебрежительно глянул в сторону Реоркса, — оказались настолько неумны, чтобы попытаться изловить Хаос…

— Это была всего лишь случайность! — прорычал Реоркс. — Я намеревался ухватить только кусочек, крошечный кусочек, поверь мне, — пытаясь всем своим видом изобразить покорность, гном повернулся к высокому богу в серебряных доспехах. Тот стоял на белом секторе, но рядом с Такхизис, и лицо его было мрачнее тучи.

— Я не собирался ловить его, — уже тише добавил Реоркс, и голос его звучал совсем подавленно.

— Понимаю, — отозвался Паладайн. — Мы все виноваты.

— Только одни меньше, другие больше. Нужна могущественная магия, чтобы поймать Хаос, — проворчал Саргоннас, высокий рогатый бог, стоявший возле Такхизис. — И вообще, мне кажется, что больше всех виноваты наши непослушные дети, — добавил он. Три бога магии вместе выступили вперед.

— Мы здесь ни при чем, — сказал Лунитари.

— Мы ничего не знали об этом, поддержал его Нуитари.

— Никто не советовался с нами, — запротестовал Солинари.

— Это Лунитари потерял Серую Драгоценность, — проворчал Реоркс.

— Твой чумазый коротышка гном украл ее! — вспыхнул в ответ Лунитари.

— Если бы кто-нибудь вовремя обратился ко мне, — заметил Зивилин, — я заглянул бы в будущее и предостерег бы вас.

— Предостерег бы? — саркастически усмехнулся Моргион. — Да ты еще шесть-семь тысячелетий разбирался бы, какое будущее где! Младшие боги принялись громко спорить, обвиняя друг друга. На каждом лице и в каждом голосе были видны страх и неуверенность. Казалось, спорам и обвинениям не будет конца. Гилеан, исполняя то одну, то другую просьбу, читал длинные выдержки из своей Книги, пытаясь установить или опровергнуть чью-либо виновность. Реоркс произнес пылкую речь в свою защиту. Хиддукель превзошел всех в многословии. Он говорил долго, но сказал мало. Саргоннас возлагал вину за случившееся на слабые, ничтожные, вечно хныкающие расы эльфов, людей и людоедов. Он заявлял, что если бы у них хватило разума стать слугами минотавров — бедствия никогда не случилось бы.

Зивилин возражал ему, демонстрируя бесчисленное количество вариантов прошлого и будущего. Ничего не прояснив, это окончательно запутало дело. Спор богов был столь продолжителен, утомителен и непродуктивен, что в течение его Палин несколько раз засыпал. Он испуганно просыпался от звуков какого-нибудь особенно громкого голоса, но вскоре его вновь клонило ко сну. Он очень хорошо чувствовал течение времени. Вот только текло оно где-то в стороне, а вовсе не здесь. Палин порывался спросить об этом Рейстлина, но каждый раз, когда он пытался заговорить, тот качал головой и его золотые глаза сужались. Маг выглядел очень недовольным в отличие от Тассельхофа, который, тихонько посапывая, спал в стороне. Наконец, когда Хиддукель начал говорить о том, что он приготовил и сейчас предложит вниманию собравшихся несколько вполне законных прецедентов, каждый из которых имеет прямые аналогии с рассматриваемым делом, Паладайн и Такхизис, не принимавшие участия в споре, молча переглянулись. Внезапно полыхнул яркий свет… В круге остались стоять только трое старейших богов.

Всех младших изгнали.

— Бесполезно было призывать их сюда, — с горечью заметила Такхизис.

— Мы должны были попытаться, — ответил не высказывавшийся ранее Гилеан. Он держал в руках большую Книгу, в которой непрерывно писал. Вдруг мы действительно узнали бы что-нибудь такое, что могло бы помочь.

— Я сразу понял: ни один из них не знает, как это произошло, — возразил Паладайн. — Каким-то образом Хаос оказался частично запертым внутри Серой Драгоценности, и справедливо или нет, но он обвиняет в этом нас.

— Если он вообще говорит правду, — заметила Такхизис. — Это может быть уловка.

— Я уверен, что он действительно был пойман, — задумчиво сказал Гилеан. — Я тщательно изучил все обстоятельства, это предположение многое объясняет. Те разрушения, которые вызвала Серая Драгоценность по всему Кринну, то, что мы не в состоянии управлять…

— Твои Эрды как-то справились, братец, — прервала его Такхизис, бросив обвиняющий взгляд на Паладайна.

— Не они ею, а она ими управляла, — сурово ответил Паладайн. — Хаос в конце концов нашел существ, которыми он может манипулировать, — достаточно сведущих в магии, чтобы освободить его, но все же недостаточно сильных, чтобы его остановить. Они заплатили за свое безрассудство.

— А теперь он хочет заставить заплатить еще и нас. Вопрос в том, братья, сможет ли Хаос это сделать? Достаточно ли он силен? Ведь и наша сила за прошедшие века возросла…

— Увы, явно не настолько, чтобы справиться с Хаосом, — со вздохом сказал Гилеан. — Ты, сестра, сама говорила, что Хаос вызвал образование трещины в Бездне. Его сила тоже возросла и, боюсь, далеко превзошла все, что мы можем себе представить. Он собирает теперь свое воинство: демонов-воителей, живые тени, огненных драконов. Он собирается напасть на Кринн. Его цель — уничтожить все, что мы создали. И когда это будет сделано, трещина в Бездне еще расширится и углубится и наконец поглотит весь мир. Все, что сейчас существует, — исчезнет!

— А что будет с нами? — поинтересовалась Такхизис. — Что он собирается сделать с нами?

— Хаос дал нам жизнь, — тяжело проговорил Паладайн. — Он может и забрать ее.

— Вопрос в том, что мы будем делать, — сказал Гилеан, по очереди взглянув на брата и сестру.

— Он играет с нами, — заметил Паладайн. — Хаос может уничтожить нас одним движением пальца. Но он хочет увидеть, как мы страдаем, хочет полюбоваться страданиями мира, который мы создали.

— Я предлагаю уйти, братья, ускользнуть прежде, чем он поймет, что нас уже нет. В конце концов, — Такхизис пожала плечами, — мы всегда можем создать новый мир.

— Я не оставлю тех, кто верит в меня, — голос Паладайна был суров. Если потребуется, я пожертвую собой ради них!

— Возможно, удалившись, мы окажем им услугу, — задумчиво произнес Гилеан.

— Если мы уйдем, Хаос, вполне вероятно, последует за нами.

— После того, как он разрушит этот мир, — хмуро уточнил Паладайн. — Нашу, по его выражению, игрушку. Он никого не пощадит. Я останусь и буду сражаться с ним. Даже если я останусь один. Два других бога молчали, задумавшись.

— Возможно, ты прав, брат, — сказала наконец Такхизис с внезапной обезоруживающей улыбкой. — Мы должны остаться и сражаться с ним, но нам будет нужна помощь смертных, вы согласны?

— Им придется драться за свою жизнь, так будет точнее, — возразил Паладайн, с плохо скрываемым недоверием глядя на сестру.

— Мы не в состоянии уничтожить Хаос, — сказал Гилеан, — но, возможно, мы могли бы вынудить его удалиться. И вот в этом-то смертные и могут нам помочь.

— Если только они будут едины, — добавила Такхизис. — Еще не хватало, чтобы армии людей и эльфов повернули оружие друг против друга, вместо того чтобы воевать с легионами Хаоса!

— Они будут едины, — мрачно сказал Паладайн. — У них не останется другого выбора.

— Может, и так, а может, и нет. Так мы осмелимся рискнуть, братья? И ради них, и ради самих себя?

— На что ты намекаешь, сестра, объясни прямо, — потребовал Паладайн.

— Я вижу, у тебя кое-что есть на уме!