Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

— «Владыка войны»? — предположил Касим.

Его волнение тотчас передалось машине, и «Раптория» слегка присела, словно стараясь прижаться к земле.

— Нет, мой принцепс, — ответил Ворич, с ужасом вглядываясь в появляющееся в завихрениях бури изображение.

Касим ощутил холод упавшей на него тени, а потом ему стало жарко: навстречу двигалась исполинская машина, сотрясавшая землю при каждом шаге неимоверно тяжелых ног. Настоящая крепость из медно-красного металла, с черными и серебристыми вставками, передвигалась на опорах размером с башню. По сравнению с этим гигантом «Гончая» могла показаться сущим младенцем у ног взрослого человека.

Такого грандиозного сооружения, увенчанного выгнутыми зубцами, Касим еще не видел. Он слышал рассказы и просматривал техническую документацию и чертежи, но все это не могло подготовить его к встрече с этой грандиозной боевой машиной.

На плечах колосса покачивались орудия, способные стирать в пыль целые города, а голова из отполированного серебра была выполнена в виде рогатого оскаленного черепа.

— «Император»! — выдохнул Касим.

Принцепс Кавалерио в поисках информации переключал мультисвязь с одного канала на другой, но не мог найти ничего, кроме визгливых тирад скрапкода, заполнившего эфир. Он ничего не знал о принцепсе Шараке и опасался самого худшего. Легио Мортис вышел на марш, и Кавалерио гадал, не решил ли принцепс Камул воплотить в жизнь свои слова о надвигающейся буре.

Боевая группа на предельной скорости двигалась к крепости легиона, и Кавалерио слышал, как древнее сердце «Викторикс Магна» протестует против требований своего командира. Его собственное сердце стучало в такт машинному, и он чувствовал, как онемение постепенно охватывает конечности.

Он старался не обращать внимания на грозные признаки, желая лишь одного — чтобы его смертное тело и бессмертная сущность машины продолжали двигаться.

— Как ты думаешь, Мортис на самом деле собираются атаковать крепость? — спросил его модерат Кайпер.

— Не знаю, — признался Кавалерио. — Я уверен, что Камулу хотелось бы вытеснить наш легион из Фарсиды, но такой поступок даже для него был бы чересчур дерзким.

— Тогда, возможно, это первый шаг в большой войне, — предположил Кайпер.

Кавалерио, снова вспомнив слова Камула, произнесенные на Совете Фарсиды, предпочел промолчать.

Общество на Марсе уже разделили линии фронта, и, хотя Кавалерио никак не мог поверить, что ордены титанов примут участие в войне, Мортис, по всей видимости, намеренно пытался возбудить ярость Темпестус.

Что ж, Индий Кавалерио не собирался поддаваться на их провокацию.

— Я не думаю, что они намерены атаковать, — сказал он. — Скорее, они рассчитывают, что мы нападем на них и выстрелим первыми и тогда их удар будет оправдан.

— Наши воины откроют огонь только в ответ на их стрельбу, — заметил Кайпер.

Кавалерио обратился мыслями к командирам машин — Шараку, Касиму и Ламну. Шараку можно доверять в любой ситуации, но Касим и Ламн?

Они отважны и агрессивны, как и полагается командирам «Гончих», но, если у опытных воинов сердце и разум уравновешены, к каким импульсивным поступкам может подтолкнуть этих двоих принцепсов сложившаяся напряженная ситуация?

— Отыщи мне группу Шарака, — приказал он. — Я хочу быть уверен, что они не станут стрелять первыми.

— Понял, Повелитель Бурь, — ответил Кайпер и сосредоточился на поиске связи в буре помех.

Кавалерио переключил мультисвязь на канал магоса Аргира:

— Сколько времени займет оставшийся путь до Аскрийской горы?

— Последние данные: на предельной скорости мы окажемся в зоне прямой видимости через семнадцать и четыре десятых минуты. Однако безопасный уровень реактора в двадцать семь процентов мощности не позволит сохранить скорость все это время.

— Увеличь мощность реактора, — приказал Кавалерио. — Я хочу, чтобы мы были там через десять минут.

— Предупреждаю: повышение мощности реактора…

— Я не хочу слышать никаких предупреждений! — отрезал Кавалерио. — Выполняй приказ!

Титан «Император» пришел не один.

Следом за ним, словно дружки за школьным забиякой, шагали два «Владыки войны» и «Разбойник». Касим не обнаружил никаких признаков пикетов «Гончих» или сопровождающих отрядов скитариев, но зачем нужны такие мелочи машинам колоссальной мощности?

При каждом шаге «Императора» земля дрожала и трескалась под его ногами, и Касим мог лишь в благоговейном восторге смотреть, как мимо него проходит самая могучая боевая машина, сравнимая разве что с целым городом-ульем, решившим покинуть свое место.

— Что мы будем делать? — негромко спросил модерат Ворич.

А что тут можно сделать? Сражаться с этим монстром равносильно самоубийству, а ведь при такой скорости он пересечет Линию Бури через девять с небольшим минут, и тогда им придется вступить в бой. Они будут подобны муравьям рядом с гроксом, но ведь и муравьи могут одолеть превосходящее их размерами животное, если их много.

Неожиданно ожившие системы наблюдения выдали всю доступную информацию об «Императоре», и Касим понял, что у Темпестус нет такого орудия, которое могло бы поразить этого гиганта.

— Мы будем его преследовать, — сказал Касим. — И ждать.

— Ждать чего? — спросил Ворич.

Касим опустил взгляд на свой медальон и снова пожалел, что не может к нему прикоснуться.

— Ждать, не окажется ли сегодняшний день днем нашей смерти, — ответил он.

Завывающий ураган психической энергии подхватил Далию, завертел и потащил за собой, так что она невольно закричала. Пронзительные голоса раздирали мозг изнутри, и еще она слышала шепот, который не должна была услышать в этом оглушительном вое, но голоса звучали так отчетливо, словно она прислушивалась к ним, лежа в своей постели посреди ночи.

Белое сияние заливало весь зал, и в ослепительной мгле на стенах плясали тени, отбрасываемые ревущей серебристой колонной, которая протянулась от вершины купола до сидящего на троне Ионы Мила.

За спиной Далии, лязгнув металлом, закрылась дверь, и этот звук на мгновение напомнил ей о Какстоне и всех остальных, кто остался снаружи. Яростные вихри эфира развевали ее одежду, хлестали и обжигали кожу, проникали в костный мозг и даже глубже.

Вокруг нее метались пятна света, они принимали странные формы, не поддающиеся описанию, но затрагивающие самые темные уголки ее сознания. Весь зал заполнился облаками эмоций: грозовыми тучами гнева, дымкой сожалений, смерчами тоски и вихрями любви и предательства.

Со всех сторон ее окружали чувства и ощущения, хотя Далия и представить себе не могла, как им удалось принять физическую форму и стать видимыми. Она шагнула в зал, чувствуя, как первобытная энергия, завладевшая пространством, разрушает ее волю и одновременно заряжает ее.

— Иона! — закричала она, и звуки сорвались с ее губ алым потоком.

В первый момент она испугалась, что это кровь, но цвет исчез так же быстро, как и появился. Шум в зале стоял невыносимый, словно это был предсмертный крик целой расы или крик расы, только зарождающейся.

Вокруг нее сосредоточились все эмоции и все знания, и Далия поняла, что это и есть эфир, царство, которое не подвластно ни одному разуму. Это был источник всех знаний, но и источник непреодолимой опасности.

И она позволила Ионе Милу окунуться в этот источник.

Эта мысль подтолкнула ее, и Далия стала пробираться вперед сквозь вихри сверкающего света, ощущая иссякающую энергию псайкеров, которые уже начали умирать в своих нишах. Она чувствовала, как угасают их жизни, растворяясь в какофонии света и звуков. Каждая смерть острой иглой вонзалась в ее мозг, каждая смерть заставляла ее всхлипывать от жалости.

Приближаясь к трону, освещенному ослепительным сиянием Астрономикона, Далия прикрыла рукой глаза. Она видела, что Иона Мил содрогается от конвульсий, его голова непрерывно дергается из стороны в сторону, а губы двигаются, испуская бесконечные потоки слов, но так быстро, что ничего невозможно разобрать.

Пьедестал трона окружали самые яростные порывы энергии и призрачные видения, и Далия, не в силах с ними бороться, была вынуждена опуститься на четвереньки.

— Иона! — снова закричала она, протягивая к нему руки.

Дотянуться до трона она не смогла и тогда стала ползти, преодолевая дюйм за дюймом. Иона не переставал кричать, и слова сплошным потоком срывались с его губ, искривленных болью. Из его глаз вырывался огонь, горящий древней силой, превосходящей все, что было известно человечеству.

Наконец Далия добралась до верха пьедестала и обнаружила, что бушующий в зале шторм психической энергии ее больше не затрагивает, как будто трон окружен каким-то невидимым барьером.